— А я замаскируюсь под орка! Здесь не внешность главное, а подход! — глубокомысленно изрёк Эриндриэль, попытавшись поднять вверх палец.
Отчего-то вид торчащего перед носом среднего пальца вызвал у эльфа безудержное веселье, и он громко расхохотался.
Шеол лениво повернул голову в сторону говорившего. На него смотрела очаровательная златокудрая дева, вокруг её тела разливалось свечение, огромные зелёные глаза маняще сверкали таинственным светом, алые полные губы что-то шептали. Она махала перед орком изящным пальчиком и кокетливо улыбалась.
Тонкий стан девы призывно выгибался, а большие полушария грудей вызывающе колыхались при каждом движении незнакомой гурии. Надо же! Сама пришла Именно она станет матерью всех орков! В ней он посеет семя первобытного страха!
Она выносит и родит ему орду воинов! И, наконец-то, орки смогут избавиться от влияния своих светлых ипостасей!
Шеол хмыкнул и, не раздумывая, ухватил красавицу за волосы, дергая на себя.
Дева не устояла на ногах и с визгом упала на широкую орочью грудь, чем Шеол и воспользовался, впившись в приоткрытые губы жадным поцелуем. Дева дёрнулась и вдруг с силой, достойной будущей матери и хранительницы очага, засадила орку в ухо.
— Шеол, — произнесла она приятным мужским баритоном, когда орк. не ожидавший такой подлости от своей избранницы, к ногам которой он собирался бросить весь мир, выпустил её из объятий. — Я не могу заняться с тобой любовью, ты ведь знаешь, чем это может закончиться. Поэтому уж прости.
Дохнуло грозовым воздухом, сверкнула молния, и орк схватился за голову, другой рукой сталкивая с себя вдруг ставшее жутко тяжёлым тело Эриндриэля.
— Где она? — прорычал Шеол, сжимая ладонями раскалывающиеся виски и ещё не понимая, что действие галлюциногена закончилось.
— Да, — довольно произнёс эльф — Грибочки удались, раз тебя так торкнуло.
Период расслабленной лени сменился у Владыки Зелёного Леса периодом бурной деятельности. Он подскочил на месте, щелчком пальцев протрезвил орка и себя, при этом чуть не разбил банку с грибами, которую Шеол едва спас, совершив умопомрачительный кульбит через голову, и потащил орка к большому зеркалу.
— Сука! — заорал тот, мутным взором глядя на их отражения. — Дри, ты же знаешь, как для меня болезненны все твои заклинания! Я же тёмный! А ты, скотина, используешь светлую магию! Зачем? Мне было так хорошо! Убью гада!
— Это будет весело, — попятился от него эльф, на ходу подхватывая горшок с коноплёй и выставляя его перед собой, словно щит.
— Что весело, твоя смерть? — рычал злющий орк, наступая на смеющегося Эриндриэля.
— Соблазнение непорочной кроткой девы! Тихой, скромной и невинной! Шеол, я тебе подарю три банки этих грибов!
— Пять! И кинжал с изумррудами! Р-р-р…
— Договорились, не рычи, а то я возбуждаюсь.
— На что спорим? — моментально успокоился орк.
Ну не мог он долго злиться на собственное светлое отражение! Да ещё такое беспомощное Ткни в него пальцем — и сломается. И как этот писака смог провернуть такое сложное заклинание по разделению душ? Как он смог усмотреть в каждом эльфе его низменные, кровожадные, тёмные мечты? Как смог угадать, что инстинкты, доставшиеся дивному народу от воинственных предков, никуда не делись, а тихо покоятся на дне их светлых душ? Как смог вытащить их наружу, создав тёмных антиподов? Как смог скрыть леса Игурбарда за орочьими степями?
И кто? Этот смазливый любитель возвышенных чувств! Этот сочинитель слезливых романов для романтических дев! Впрочем, зуд графоманства ему можно простить: надо же чем-то заниматься Владыке Леса после того, как проблему с людьми он решил, а других проблем у эльфов отродясь не было. Шеол тоже любил на досуге увлечься изготовлением мумий из голов поверженных врагов. А ещё — никто лучше Дри не готовил мухоморы. Сам он, как и все эльфы, предпочитал траву, но для Шеола всегда хранил несколько банок забористых грибочков, лучших в Зелёном Лесу.
— На щелбан? — невинно поинтересовался Владыка Игурбарда и, по- мальчишечьи озорно сверкнув глазищами, достал из воздуха большую косметичку.
— Становись рядом со мной у зеркала, я немного подправлю наш путь — и у тебя появится брат. Демонски обаятельный, привлекательный и сексуальный.
— Бу-га-га, — медленно произнёс орк и ощерился, выставив напоказ немаленькие клыки.
2. О наглых троллях, циничных орках и сексуальных зомби
Весь день Элиза посвятила подготовке к вечернему балу. Ведь каждая приличная девушка знает: встречают по внешности. Ванна с лепестками роз, массаж с маслом джожоба, маски для лица и рук, обработка ногтей, удаление лишних волос с тела. Ах, как она любила все эти приятные мелочи!
Спустя пять часов Элиза с удовольствием смотрелась в большое ростовое зеркало, доставшееся ей от бабушки. Определенно, время было потрачено не зря!
Мастерица по прическе, которую папенька специально выписал для этого дня аж из самой Ранции, за три часа соорудила из шикарных темно-каштановых волос Элизы настоящую башню, украшенную бантами, цветами и заколками с драгоценными камнями. Она же помогла наложить косметику: немного цветного мела на веки, чтобы оттенить глубину карих глаз, немного румян, чтобы подчеркнуть аристократическую бледность, немного блеска для губ, чтобы сделать их более пухлыми. Ничего лишнего, если не знать, то и заметить невозможно.
Модистка тоже расстаралась на славу. Для вечернего бала она пошила синее платье из дорогущего чинского шелка со вставками густого араамского кружева на самых пикантных местах. Платье изумительно гармонировало с набором сапфиров, подаренным папенькой специально ко дню Выбора. Колье, серьги и колечко Элизе безумно нравились, и она предвкушала восторженные взгляды Лисаны. Ей уж точно ее таинственный жених подобного не подарит. Комплект стоил как небольшое баронство. Какой идиот будет дарить столь дорогие вещи этой скромнице?
Госпожа, вы такая красивая, — всплеснула руками горничная и льстиво добавила: — Все женихи будут только на вас глазеть. Таких красивых дам не сыскать на усе пять королевств. Взапрадышняя эльфиячая принцесса!
Не болтай глупости! — прикрикнула на нее маркиза, вертясь перед зеркалом в попытке заглянуть за спину. Но лестное сравнение ей понравилось, да она и сама так думала.
— Едут! Женихи едут!
В покои Элизабет влетела возбужденная и перепуганная служанка. Она шмыгнула заложенным носом и трагическим шепотом добавила:
— Госпожа! Женихи у ворот!
Элизабет подхватила пышные юбки и стремглав побежала в малую гостиную, окна которой выходили на парадные ворота, так что из них было прекрасно видно, что происходит во дворе. Перед дверью она задержалась, поправила прическу, отдышалась и неспешно вошла в комнату, заполненную возбужденно гомонящими девицами, которые столпились у окон.
