— И как, действовало? — заинтересовалась я.
По сравнению с перспективой прочесть все эти несколько тысяч страниц я была согласна даже на внеплановый сеанс донорства. К кому обращаться?
— И даже очень эффективно. Но потом, видимо, руководство решило, что десятая часть студентов, рассыпающаяся прахом оттого, что кто-то подумал о ректоре или выложил фотку с драконом в интернет, — это не тот результат, которого они хотели добиться.
Я была неправа. Чтобы выжить, нужно будет не просто учиться, а учиться очень хорошо. И зазубрить эти талмуды: незнание не освобождает от ответственности нигде, здесь — тем более.
И не думать о ректоре. Вообще. А то мало ли…
— Надо, наверное, составить расписание, пока еще можно, — решила я.
— Тебе помочь?
Я с радостью согласилась. На поверку София оказалась вовсе не такой злюкой, как я сначала подумала. Вместе мы разложили на пледе в синюю клетку листы с названиями предметов и начали их изучать.
— Такое ощущение, что они сами не знают, кто ты, — заключила София, дойдя до конца списка. — Первый семестр, конечно, всегда вводный, но хоть что-то они могли предложить!
Они и предлагали: полсотни лекций и несколько десятков семинаров, от истории искусств до астрофизики, у меня даже глаза разбегались.
— А… кем я могу быть? — осторожно спросила я у соседки.
В то, что у меня были какие-то «альтернативные способности», я не верила (уж за восемнадцать лет жизни я бы заметила!), но почему-то же меня сюда взяли. Даже пригласили, если сказать точнее. На секунду подумалось, какой бы была моя жизнь, если бы я не ответила на письмо неизвестного вуза, но я запретила себе об этом размышлять. Что случается со студентами, не получающими диплом, мне рассказали. А значит, в данный момент моя жизнь — здесь, и надо к этому привыкать.
— Ведьмой, наверное. Из нашего мира здесь чаще всего встречаются маги.
— И ты тоже… маг?
Соседка вновь замкнулась в себе:
— Нет.
Глядя на ее хмурое лицо, я поостереглась продолжать расспросы и даже насчет «нашего мира» (есть и другие? Пожалуйста, скажите, что нет!) не стала спрашивать. Пока. Вместо этого я снова взялась за списки.
— Бери общую историю, — подсказала София. — Легко и интересно.
— Хорошо.
— Микро- и макроэкономику.
— Зачем?
— Чтобы быстро сдать экзамен и получить достаточно кредитов за семестр.
Да… Кредитные баллы были еще одной проблемой. За каждый предмет, в зависимости от его сложности, давалось определенное количество кредитов. Не набрал за полгода положенный минимум? Вот тебе и отчисление, радостно сообщал мелкий шрифт внизу страницы.
— Ладно…
— Гендерные исследования. Что? — перехватила она мой непонимающий взгляд и принялась меня с жаром убеждать: — Это полезно! И интересно, правда.
— Хорошо.
— Регенерация.
— Нет! — в ужасе отказалась я.
— Почему? Она тебе здесь пригодится.
В этом я отчего-то не сомневалась, но рассказ об экзамене меня слишком впечатлил. Не хочу становиться калекой!
— Нет, — твердо повторила я.
Постепенно мое расписание заполнялось, а я все больше и больше унывала. Ничего похожего на то, что я собиралась изучать, в списках не было.
— Ты вообще на кого хотела поступать? — поинтересовалась София.
— На микробиологию.
Но я сомневалась, что со всей этой… магией она здесь была; это я и озвучила Софии.
— Есть, конечно. Здесь все есть, это же ГООУПиОАатСДиРН. Даже факультет бухучета и аудита, хотя, по мне, даже некромантия веселее. Ты просто поздно приехала, на многих лекциях уже давно все места разобрали. Ничего, начнешь в следующем семестре, — попыталась она утешить расстроенную меня. — А пока сдашь вводные и предметы по выбору, все равно когда-то это делать придется.
Я уныло кивнула, ничего другого не оставалось.
— Как ты относишься к алхимии? — неожиданно спросила соседка.
— Это где превращают свинец в золото?
Она фыркнула:
— Почти. Но это самое близкое, что сейчас есть к твоей будущей специальности.
Я колебалась. На мой вкус, алхимия была слишком созвучна с магией, а пускаться в это безумие я еще не была готова. К тому же…
— А там как экзамен сдаешь? Тоже с риском для жизни?
— Скорее наоборот: сумеешь ничего не взорвать — к концу курса получишь автомат. Ну что, решено, берем?
Еще поразмыслив, я согласилась. София просияла и сунула мне в руки исчерканный листок.
— Готово! Твое расписание, — на первый взгляд мне показалось, что в нем стало больше предметов, чем мы успели обсудить, но я не стала спорить. Сил уже не было. — Положим Леонор на стол по дороге, а сейчас приведем тебя в порядок.
— Зачем? — слабо затрепыхалась я.
Больше всего мне сейчас хотелось залезть под одеяло (спасибо, неизвестный человек, не только разложивший мои вещи, но и застеливший постель), накрыться им с головой, и чтобы до утра никто не беспокоил. А там уж поспать или порыдать в подушку, как повезет. Но у Софии были другие планы.
— Для праздника, конечно!
— Какого еще праздника?
Если их будни включали в себя лекции по алхимии и (только не думать о ректоре!) другие ужасы, то какими же были здесь праздники? Как выяснилось, мои подозрения были не беспочвенны.
— Праздничного жертвоприношения в честь удачного начала учебного года, конечно же, — сообщила мне соседка. И опять — таким тоном, словно шабаш на первое сентября устраивало все человечество. Обнаружив мой ошеломленный до предела взгляд, она тут же скривилась. — Только не говори, что ты из этих… моралистов и гринписовцев! Из-за них оно и так превратилось не пойми во что. Коза резиновая, хор рыдающих девственниц изображает драмкружок, а фрукты университет на следующее утро отсылает в благотворительные организации. Только название и осталось.
Это… радовало. Я имею в виду, такой социально ориентированный подход — это здорово. И все же выбор торжества несколько озадачивал.
— Может, я тут останусь? — предложила я. На один день впечатлений мне уже хватило.
— И оскорбишь всех богов, не поднеся никому из них никакой малости? Хочешь, чтобы тебя весь год неудачи преследовали? Ну уж нет, мне с тобой еще в одной комнате жить! Вставай, пошли!
После инспекции ее комода я поняла, почему София позарилась на мою блузку. Не хочу сказать о ее гардеробе ничего плохого, но всё в нем было черным. Всё. Включая рождественский свитер (темно-красные олени безрадостно топтались на черном фоне), носки и одинокий купальник. Неудивительно, что девушке захотелось разнообразия.
— Держи, — с меня стянули футболку и вместо нее надели черную тунику в пайетках. На мой взгляд, с джинсами она смотрелась несколько странно, но София довольно кивнула. — Да, тебе она больше идет. И волосы… распусти, — русые пряди рассыпались по плечам. — Вот так. А теперь пошли, забежим к Норе, и… Добро пожаловать в ГООУПиОАатСДиРН!
За те несколько часов, что я провела без сознания, в кабинете ректора и за составлением расписания, на улице успело стемнеть, а окрестности главного корпуса вновь изменились до неузнаваемости. То тут, то там полыхали костры. Отовсюду доносилась музыка: тоскливая скрипка справа, дикая плясовая слева, арфа… я даже не пыталась угадать откуда. Шум, гам, абракадабра всевозможных запахов и звуков сбивали с ног. Студенческие массы (сколько всего народа училось в ГООУ? Это была даже не майская демонстрация) перетекали от одного освещенного пятна к другому, смеясь, крича и обмениваясь выпивкой. Кто-то по дороге сунул мне в руки одноразовый стаканчик, пахнувший травами и спиртным, потом аналогичным образом у меня появился второй; его забрала София, вскоре исчезнувшая в неизвестном направлении…
Задрав голову, я посмотрела на здание университета, при свете костров казавшееся еще более величественным. Над главным входом висел герб: антилопа (или все-таки козел?) и грифон. Приглядевшись, я даже сумела прочитать девиз на ленте под щитом. Он был удивительно краток и состоял из одного-единственного слова.
Finem.
Конец.
Я отхлебнула из стакана.
Вот уж действительно полный… конец.
Утро встретило меня… темнотой.
Первые мгновения я потратила на то, чтобы вспомнить, где я и как сюда попала. Потому что высокий потолок с лепным бордюром по краю и паутиной в углу прозрачно намекал, что я не дома. А где тогда? Поломавшись, мозг все-таки напомнил про начало учебного года. Точно. Старинный особняк, драконы, чудовища, горевшие в ночи костры… На этом вчерашние воспоминания ' обрывались, однако логика подсказывала, что я находилась в общежитии.
Обнаружив на ощупь тапочки, я осторожно прокралась к окну и распахнула шторы (странные они какие-то были… прорезиненные, что ли, что свет совсем не пропускали?). Пейзаж за окном опять успел измениться: ровно подстриженный газон яркого изумрудного цвета сиял свежестью и чистотой, словно вчерашней ночи вовсе даже не было.
