Белл заметила и револьвер в кобуре на бедре у необычного посетителя, но, разумеется, не могла увидеть карманный пистолет, спрятанный под жилетом, — малого калибра, но весьма практичное оружие для личной защиты, если к тому же держишь его при себе незаметно для посторонних глаз.
Через несколько минут Белл вынесла из кухни тарелку с бобами и чашку кофе. Поставила все это на столик перед Уокером и заговорила:
— Я что-то никогда не видела вас в наших местах, мистер. Собираетесь попробовать свои силы на руднике?
Кейси сдвинул шляпу на затылок и улыбнулся:
— Меня зовут Уокер. Кейси Уокер. Я здесь проездом. Скажите, что за гостиница «Кэрри-Хаус»?
— Самая лучшая, мистер Уокер. Ее построили после того, как в 1856 году сгорел отель Раффлза. Она дорогая. Если это вам не по карману, могу порекомендовать другую.
— Спасибо, приму это к сведению. Скажите, миссис Хендерсон, давно ли вы подаете обеды в Плейсервилле? — спросил он, принимаясь за бобы.
— Достаточно давно.
— Ваш муж шахтер?
— Я вдова, — спокойно ответила она.
— С детьми? — Кейси постарался, чтобы вопрос прозвучал как можно непринужденнее.
Белл словно услышала сигнал тревоги.
— Не думаю, что это вас касается, мистер Уокер. С вас два доллара за бобы и кофе.
— Простите, — сказал Кейси и сунул руку в карман за мелочью.
Пуглива, как жеребенок, подумал он, глядя, как она идет, прихрамывая, на кухню. Нельзя сказать, что он осуждает ее за это. Если Изабелла Хендерсон и в самом деле Белл Паркер, ей определенно есть чего бояться. Она должна понимать, что Макалистер, можно сказать, дышит ей в затылок.
Одним глотком допив остаток кофе, Кейси решил первым делом снять номер в отеле и, устроившись, обдумать, как ему вести себя дальше с молодой вдовой. Кроме него, единственным клиентом, остававшимся в помещении, был тот самый мужчина, который сидел за чашкой кофе еще тогда, когда Кейси входил в заведение. Краем глаза Кейси заметил, как тот встал и шаткой походкой направился к кухне. Кейси это показалось странным, однако во всей истории, в которую он ввязался, кажется, ничто не было нормальным.
Кейси немного задержался у двери, гадая, неужели Белл, или Изабелла, как она себя теперь именовала, занимается споим прежним ремеслом прямо в кухне. Это с несомненностью доказывало бы, что Макалистер был прав, называя ее шлюхой. При этой мысли Кейси испытал чувство некоторого облегчения: в таком случае ему будет менее противно заниматься этим неприятным делом. Он шагнул вперед и уже взялся за дверную ручку, как вдруг раздался сдавленный вскрик. Кейси снова остановился.
Он обернулся и прислушался, пытаясь решить, был это крик страсти или что-то другое. В первом случае ему следовало уйти и заняться собственными делами. Послышались новые вскрики, только на сей раз в них прозвучали отчаяние и страх, а затем раздался звон бьющейся посуды.
Неудержимый инстинкт бросил его к дверям в кухню, и он замер на пороге при виде борьбы, происходящей на кухонном столе.
Женщина была опрокинута на стол, очищенный от посуды, осколки которой усеяли пол. Юбки Белл были задраны до талии, и огромный детина пытался взгромоздиться на нее. Белл неистово колотила шахтера своими маленькими кулачками, но на него эти удары действовали не больше, чем комариные укусы.
— Да ну же, Белл, будь со мной поласковей, — уговаривал детина. — У меня полный кошель золотого песка, есть чем заплатить за то, чтобы ты со мной немного покувыркалась. Ты же занималась этим раньше. У тебя есть сын. Пари держу, ты замужем не была, какая же ты вдова… Давай, Белл, раздвинь ноги…
— Пошел прочь, Пайк Динкс! Убирайся, пьяный урод, если не хочешь, чтобы тебя вышвырнул Ван Ю!
Динкс расхохотался.
— Этому старому китаезе даже блоху не поймать!
— Ты можешь найти сколько угодно охочих женщин в городских салунах.
Динкс влепил Белл слюнявый поцелуй, втиснул колено ей между ног и запустил руки за корсаж ее платья.
— На дьявола мне сдались всякие шлюхи! Я хочу тебя.
Кейси, увидев, куда полез своими лапищами Динкс, пришел в дикую ярость. Он не помнил, чтобы ему когда-нибудь настолько хотелось взять женщину под защиту, да еще такую, которая была до замужества проституткой и, вероятно, привыкла, чтобы с ней обращались подобным образом. Может, ей это даже нравилось. Но ему нет. Невыносимо смотреть, как этот воняющий перегаром детина пытается изнасиловать женщину.
Белл сопротивлялась как могла, билась, точно птаха, угодившая в силки. Она была достаточно сообразительна, чтобы не поворачиваться к Динксу спиной. Он уже не первый раз полез к ней. Она с отвращением вдыхала вонь перегара, но когда он сегодня пришел на ленч, Белл не заметила, что он пьян. Почувствовав его колено у себя между ног, а руки под платьем, она наклонила голову и впилась зубами ему в плечо.
Динкс заорал от боли и отпустил Белл.
— Ах ты, сучка! Ты мне заплатишь за это!
Он сжал кулак и замахнулся, чтобы ее ударить, однако вместо этого взлетел вверх тормашками и брякнулся на пол у ног Кейси.
— Выбирай для драки того, кто ростом с тебя! — рявкнул Кейси, обнажив стиснутые в зловещей усмешке зубы.
— Я не хочу драться с вами, мистер, — пробормотал Динкс, растерянно моргая.
— Я это вижу. Ты предпочитаешь воевать с женщинами, которые не в силах с тобой совладать. Ты мразь, Динкс. Убирайся отсюда и не смей больше приходить. Миссис Хендерсон нет до тебя дела. — Неистовый гнев Кейси, казалось, сгустил воздух в комнате. — И запомни: если ты еще хоть раз, единственный раз протянешь свои лапы к этой женщине, считай себя покойником. Тебе все ясно?
Динкс попятился к двери, глядя на Уокера с нескрываемым ужасом. Он не был слабаком, который не умеет постоять за себя, но ощутил в стоящем перед собой мужчине нечто смертельно опасное. Глаза незнакомца говорили о беспощадности и твердом намерении осуществить высказанную угрозу.
— Я ухожу, мистер, не гневайтесь так, — сказал шахтер, поднимаясь с пола и устремляясь к выходу.
Белл слезла со стола, все еще дрожа от напряжения драки с Динксом, но при этом полностью владея своими чувствами. Она не могла позволить себе показывать страх, поскольку совсем не знала вступившегося за нее человека и полагала, что он слеплен из того же теста, что и Динкс. То, что он уложил Динкса одним ударом на пол, еще не значило, что сам он не предпримет атаку на нее, расправившись с шахтером. За время своего пребывания у Наоми Белл повидала много мужчин разного роста, облика и темперамента. Добрых и порядочных среди них было меньшинство. Что говорить: ее собственный отец хоть и любил ее, но легко поддавался соблазнам вина, женщин и картежной игры. Том был самым добрым из всех мужчин, каких она знала, но он ушел в мир иной.
