Услышав эту угрозу и не сомневаясь, что отец приведет ее в исполнение, Элени стала спать в конюшне на соломе, подальше от жеребенка и его копыт, но чтобы всегда находиться в поле его зрения, надеясь, что таким образом он скорее к ней привыкнет и они поладят. В конце концов, ее усилия были вознаграждены. Жеребенок полюбил ее той любовью, на которую способны только умные животные, — любовью без всяких требований и условий. Любовью, которую со дня смерти матери к Элени не выказывал ни один человек.
Скоро Гамал уже упивался славой, которая досталась ему, когда жеребенок повзрослел и каждое его участие в скачках заканчивалось победой.
Элени крепче прижалась к шее коня.
— Ну нет, я с тобой не расстанусь! — пылко прошептала она. — Это я тебе обещаю. Если понадобится, я поеду с тобой, укрывшись в соломе. А когда представится возможность, мы убежим вместе. Может, нам повезет и мы найдем спокойное место, где нас больше никто не разлучит…
Правда, оставалось еще узнать, когда принц решит забрать свой трофей. Возможно, это произойдет не сразу… Элени надо подумать, как ей незаметно ускользнуть вместе с Набатом, а также собрать свои скудные пожитки.
Погруженная в свои мысли, она не сразу услышала нетерпеливый и властный голос нового владельца Набата. Элени похолодела, так как поняла, что принц в конюшне. Стук сердца отозвался у нее в ушах. Она отпустила шею Набата и отпрыгнула от него, но было поздно. В лицо ей ударил луч керосиновой лампы.
Прошло несколько секунд, прежде чем ее глаза привыкли к свету.
Элени застыла на месте, чувствуя стыд. Словно ее застали в объятиях любовника.
— Ты?! — тихим угрожающим голосом спросил Калик. — Что ты здесь делаешь?
Глава 2
Страхи Элени вдруг улеглись. Ее плечи распрямились, в глазах засверкала ненависть. — Я просто прощалась со своей лошадью, — процедила сквозь зубы Элени.
— С твоей лошадью? — Калик подошел ближе. — По моему, ты забываешься, милочка. Эту лошадь я только что выиграл в карты у твоего хозяина. И кажется, сначала ты забыла мне поклониться, — напомнил он служанке о разнице в их статусе.
Элени словно ударили в живот. Она едва не бросила, что скорее раскланяется перед верблюдом, чем перед ним. Остановило ее лишь одно: чего она добьется своим вызывающим поведением? Тем более что не так давно ее отец так глупо бахвалился перед человеком, который по праву считался одним из самых могущественных людей в Калисте. Стоит ли навлекать на себя гнев принца Калика альФариси, во вспыльчивости которого она уже успела убедиться?
— Ваше высочество, — одними губами произнесла Элени, склоняясь в легком поклоне.
Калик пробежался по ее фигуре взглядом. То, как держалась эта девушка, ставило его в тупик. Что-то в ее поведении и речи никак не вязалось с ее статусом. И потом, с чего это простой служанке так грустить перед предстоящей разлукой с хозяйским конем?
— Объяснись! — велел Калик, испытывая неприятное чувство, что его водят за нос.
Его голос прозвучал как удар хлыста. Элени инстинктивно вздрогнула и тут же подумала, что даже такой высокородный мужчина ничем не лучше ее грубого отца. Неужели он ожидает, что она скажет ему правду?
— Что вы хотите, чтобы я вам объяснила, ваше высочество? — отрывисто спросила Элени.
Калик заметил ее взгляд, брошенный в сторону его телохранителя. И тут же вспомнил цвет этих больших глаз. Потрясающий цвет, еще никогда не виденный им ни у одной из женщин в королевстве…
— Выйди, — коротко бросил он телохранителю.
— Но, ваше… Калик повернулся к здоровяку и сурово сжал губы.
— Ты думаешь, мне не по силам справиться с этой крошкой самому? — осведомился он, саркастически заламывая черную бровь. — Или, наоборот, считаешь, что помощь может понадобиться ей?
— Ваше высочество…
— Вижу, ты правильно меня понял, — кивнул Калик. — Я не собираюсь пятнать себя возней с этой неряшливой девчонкой, которую можно принять за мальчишку. Так что убирайся, — повторил он с ноткой гнева в голосе, и мужчина поспешил уйти.
Элени стояла, ожидая, что принц Калик возобновит свои вопросы, но он ее удивил. Совершенно не обращая на нее внимания, принц принялся изучать жеребца, отмечая хороший уход и превосходные стати отличного бегуна. Закончив осмотр, Калик удовлетворенно улыбнулся. Вблизи жеребец оказался даже еще лучше, чем вдали, когда Калик на прошлой неделе увидел его, шутя выигравшего забег.
Он подошел ближе. Ноздри Набата затрепетали. Конь прижал уши и враждебно покосился на Калика, а затем, фыркнув, отошел от него на шаг. У Элени пересохло в горле. Ей осталось лишь гадать, будет ли принц Калик прибегать к тому высокомерию по отношению к Набату, с каким он обращался с людьми, занимающими более низкое положение, чем он.
И принц снова ее удивил. Вместо того чтобы доказывать коню свое превосходство силой, он повернулся к ней и подверг ее внимательному, изучающему взгляду, от которого уже занервничала сама Элени. Еще ни один мужчина не смотрел на нее так, как он. Сердце у нее вдруг учащенно забилось.
— Погладь лошадь, — велел он.
— Но…
— Без всяких но, — ледяным тоном прервал ее Калик. — Никогда не возражай члену королевской фамилии! Или в школе тебя этому не учили, милочка?
Еще как учили! Основные правила протокола общения с особами королевской крови входили в курс обучения истории Калисты и преподавались в любой деревенской школе. А сейчас даже дети из самого низкого сословия могли посещать школу благодаря приказу королевы Эньи, раскритиковавшей устаревшие порядки и настоявшей на том, чтобы каждый ребенок в стране мог получить хотя бы начальное образование. Но в этих уроках, что в общем то неудивительно, не содержалось и намека на то, как простому человеку вести себя в обществе члена королевской крови, оказавшись с ним наедине в конюшне.
— Простите, ваше высочество, — сказала Элени. Глаза Калика сверкнули. За свои тридцать шесть лет он слышал самые разные фразы, выражавшие уважение к нему, но ни в словах, ни в поведении этой девушки уважения или хотя бы даже просто почтения не было. Все ее поведение указывало только на подавляемый гнев. Да как она смеет?!
— Погладь лошадь, — шелковым голосом повторил Калик.
Элени сдалась. Подойдя к Набату, который тут же успокоился и стал пофыркивать, тычась ей в ладонь в поисках сахара. Его теплого дыхания и прикосновений бархатных губ было достаточно, чтобы Элени на миг забыла, где она и с кем.
— Нет, нет, — рассмеялась она. — Сегодня для тебя у меня нет никакого лакомства, мой хороший.
