Читаем без скачивания Мародёры - Александр Ансуз

– Паспорт вроде, – замявшись, ответил Леша. – Ты приедешь, я тебя допрошу.

– Как свидетеля, понятно. Тело в какой морг направили?

– Пока во Вдовске. Через две недели будет вскрытие, я тебе точно скажу, от чего он умер.

– Какие две недели? Леша, я завтра выезжаю, и я приеду за телом. Я его заберу, – жестко ответил Асов. – Если ты до этого момента не успеешь сделать вскрытие, то извини. Оно будет здесь.

– Сань, ну подожди, – Леша растерялся.

– Лёш, я сам занимаюсь подобными материалами, и я знаю, что у нас родственники могут забрать тело в течение трех суток. Какие две недели? Ты что? Я приеду забрать тело, – снова повторил Саша. Он почувствовал в голосе Алексея непонятный для него пока испуг. – Я понимаю, что сейчас наступили эти гребаные десять дней выходных, но эти службы все равно работают. Они должны сделать вскрытие на следующий день. Сам акт вскрытия будет готов через несколько месяцев, но вскрытие делается почти сразу, а тело выдается родственникам.

– Сань, у нас здесь нет эксперта.

– Как нет? Вдовск – это же районный центр. В районе должен быть эксперт.

– Нет, он приезжает.

– А где поблизости есть другой морг?

– В Угольцах.

– Так перевезите тело туда.

– Я уже договорился об этом. Завтра вояки должны увезти его туда. Водителя тоже туда повезут родственники.

– Хорошо. Добро, Леша. А где это случилось?

– Сразу за деревней Купчины. На сто сороковом километре трассы Вдовск – Угольцы.

– За несколько километров до гарнизона? Как только выехал из Ленинградской области?

– Да, почти.

– Кто виноват?

– Скорее всего, водитель «аудюхи», у него стаж вождения всего несколько месяцев.

– Они выезжали из деревни? Значит, нарушили скоростной режим?

– Нет, Сань. Ты что. Они ехали в сторону деревни, а «четверка» с Угольцев в гарнизон.

– А, да. Вот тварь. Отделался переломом ключицы. Двоих завалил. Получит год условно, максимум три года колонии-поселения. Все равно тварь останется на воле.

– Да у него и не перелом вроде. Ушиб.

– Ладно, Леша, созвонимся. Я как выеду, тебе позвоню. Ты мне не звони, чтобы деньги не тратить, просто набери, а я перезвоню.

– Да не беспокойся, у меня служебный.

– Ну ладно, до встречи, – сказал Асов.

– Давай, – ответил Лешка и повесил трубку.

Асов сел за столом на кухне и медленно стал допивать вторую банку пива. Из большой комнаты раздавались приглушенные голоса. Он почувствовал в кармане пиджака вибрацию от мобильника. Асов открыл телефон и увидел незнакомый номер на дисплее. Саша прочистил горло, чтобы настроить голосовые связки на низкую, командную тональность, и ответил на звонок. В трубке он услышал женский голос:

– Алло? Вы звонили по поводу организации похорон?

– Да, вы Светлана Николаевна?

– Да, – ответила женщина.

– У нас под Песковом, – Асов снова стал повторять, – разбился родственник, ехал в гарнизон забирать семью, на такси. Нам необходимо забрать тело и перевезти его сюда. Здесь захоронить.

– Он бывший военнослужащий?

– Да, пенсионер Министерства обороны.

– У него есть пенсионное удостоверение?

– Да.

– Вы кем ему приходитесь?

– Сын.

– Какое у него было звание?

– Майор, высший командный состав. Был штурманом полка. Во сколько мы завтра сможем выехать?

– В каком военкомате он состоял на учете? – игнорируя его вопрос, спросила женщина.

– Во Фрунзенском, через него получал пенсию. Мы сможем завтра с утра выехать? – снова спросил Асов.

– А сколько туда ехать?

– Мы раньше ездили на легковой, около десяти часов. Тысяча километров. Про себя же Асов произнес: «За тысячу верст, как же это далеко от дома!»

– Нам нужно сейчас найти катафалк.

– Мы сможем выехать часов в девять или раньше.

– В девять не получится, нам необходимо встретиться в офисе, вызвать катафалк. Может, часов в одиннадцать?

– Мы точно выедем завтра в одиннадцать часов? Может, в «Ритуале» смогут выехать, если у вас нет катафалков?

– Нет, – чересчур быстро ответила она, на что Асов обратил внимание. – Они не смогут.

– Мы выедем завтра в одиннадцать? – еще раз спросил Асов.

– Да, – твердо и уверенно ответила она.

– Добро, – сказал Асов. – Где ваш офис?

– В центре, около моста на окружную.

– В самом низу?

– Да, в девять часов подъезжайте.

– Добро. Какой у вас катафалк?

– «Газель», микрофургон с холодильником в кузове.

– Понял.

Разговор закончился, и Асов сохранил номер телефона в памяти своего мобильника, потом решил сделать еще звонок:

– Дежурная часть.

– Леха, ты?

– Да, Сань, чего?

– Я должен третьего дежурить, но у меня отец разбился под Песковом, я уезжаю.

– Сань, я такое не решаю, позвони Девяткину.

– Ладно, но все равно передай по смене, что я не выйду. Какой у него телефон?

– Сейчас продиктую.

«Начштаба, правильно, он отвечает за график», – думал Саша, ожидая, пока ему продиктуют номер телефона. Запомнив его, набрал номер и стал ждать. Номер был городской, ответила веселая женщина:

– Алло?

– Диму можно? – спросил Саша.

– Да, сейчас.

Саша услышал, как, смеясь, к телефону подошел мужчина.

– Алло?

– Дим, привет. Это Асов.

– Привет, Саша.

– Дим, у меня отец разбился под Песковом, так что я не выйду третьего на дежурство, я уеду.

– Ладно, понял.

– Ну, пока. – Саша прервал разговор.

Он прошел в комнату и сказал, что завтра выезжает. После этого он позвонил тете:

– Алло, да это он. Я договорился, что завтра выеду около одиннадцати за телом на «Газели».

– Хорошо, я созванивалась с «Ритуалом», они сейчас тоже ищут машину. Если что-то будет, я сообщу.

– Я решил все делать через военную похоронную компанию, завтра в девять встречаемся в офисе с агентом.

– Хорошо, держи меня в курсе.

– Добро.

Попрощавшись с дедом и бабушкой, Асов с матерью пошли домой. По дороге мама спросила:

– Саша, Тоня предложила тебе помощь деньгами?

– Да, мам, – ответил он.

– Возьми, пусть хоть чем-нибудь помогут, хоть раз в жизни.

– Хорошо.

Вернувшись домой, Асов попросил накрыть стол. Он просто сказал, что ему хочется напиться. Хмель медленно овладевал им. Стол поставили напротив компьютера, который работал в режиме телевизора. Пока накрывали на стол, Асов лихорадочно искал документы отца. Его вещи хранились на съемной квартире, но часть вещей оставалась у Саши дома. Небольшой шкафчик в углу комнаты, в котором лежали одежда и документы, точнее, даже всего одно отделение. Асов открыл шкафчик высотой в половину человеческого роста и, сев на пол перед вещами, стал вытаскивать пакеты, которые лежали между одеждой. Знакомый запах одеколона от одежды напоминал ему об отце, о том, что отец реален и что его не может уже не быть. «Вот мое единственное наследство, – говорил Саша себе, – больше я ничего не возьму. Да у него больше ничего и не было. Поганая армия. Поганый гарнизон. Как так можно? Всю свою жизнь он служил, и вот все, что у него осталось. Неужели меня ждет то же самое? Ну уж нет. У отца только-только стало все налаживаться. Он получил свою первую нормальную зарплату и вез деньги, чтобы перевезти свою семью сюда из этого гарнизона. Проклятая песковская земля. Она нам всю жизнь испоганила. Рафида, да. Он ехал к ней. Он погиб, когда ехал к ней. Этим все сказано, значит, ты должен помочь ей. Это многое меняет. Ты должен уважать тот факт, что он погиб, когда ехал к ней».

Сидя за столом и глядя на изображение курантов, Асов пил водку. Несмотря на традицию, он не загадывал в тот вечер заветного новогоднего желания. Этот праздник был одним из двух праздников, который всегда раньше доставлял радость Саше. Теперь навсегда этот день стал для него черным. После двенадцатого удара часов наступил новый год, и экран заполонили надоевшие лица «звезданутых», разыгрывающих остроумие и не замечающих своей убогости.

Мама уговорила его лечь спать: «Завтра тяжелый день, тебе нужно рано вставать». Однако Асов лег спать только в два часа ночи. Засыпая, он думал:

«Как же я его довезу, у меня ведь не хватит сил даже для того, чтобы его поднять. Он весил около ста двадцати килограммов. Он был очень крупным. Здоровым и сильным. Хотя после армии он ушел на пенсию с диагнозом „гипертония второй степени“. Вот чем она его наградила. Теперь ни одна из гарнизонных тварей ему даже не попытается помочь. Почему я в этом так уверен? Нужно срочно забирать его сюда».

Асов проснулся в восемь утра, быстро оценил свое состояние. Голова была светлой, и в целом он чувствовал в себе силы. Однако если бы он и почувствовал себя нездоровым, то просто не обратил бы на это внимания. Он был сосредоточен, и ему было наплевать на собственное состояние. Именно из-за такого отношения, когда не рассуждаешь, а делаешь, у Асова откуда-то и возникали силы. Он чувствовал свой организм и знал, что у него всегда есть резерв сил, похожий на «второе дыхание». Подобное настроение зародило в нем уверенность в себе и стерло сомнения.