интересом слушал рассказ Рика о заповедном лесе и его обитателях, и, осматриваясь вокруг, убедился сам, насколько брат был прав. Это было удивительное, волшебное место, поразившее меня до глубины души.
Мы бродили по тропинкам, которые Рик знал в совершенстве, спускались в крутые овраги, пили воду из маленьких ручейков, большие ― переходили по мшистым валунам. Впервые без страха трогал огромные шершавые стволы, за которыми могли спрятаться сразу несколько человек, а в конце ― устроили пикник на большой цветочной поляне, подкрепившись содовой и крекерами. И при этом чувствовал себя прекрасно, даже несмотря на хромоту, ни разу не споткнувшись ― Рик всё время был рядом, поддерживая меня.
Казалось, что в лесу мы провели не больше часа, но солнце говорило об обратном: оно опустилось уже довольно низко, и тут я забеспокоился:
– Рик, нам не пора возвращаться домой? Скоро наступят сумерки…
– И хорошо, я же собирался показать тебе что-то удивительное, не так ли? А увидеть это можно только когда стемнеет.
Я поперхнулся водой, которую жадно пил из бутылки:
– Что? Останемся здесь на ночь? Нет, Рик, мы так не договаривались, давай вернёмся, пожалуйста…
– Да что с тобой, мне казалось, братишка преодолел страх, тебе же всё нравилось? Поверь, я ночевал в лесу много раз ― здесь совершенно нечего бояться: крупных хищников нет, разве что белки или зайцы.
Он произнёс это с такой иронией, что я заколебался:
– Да, но, Рик… мне как-то не по себе, раньше я никогда не бывал в лесу ночью.
– Перестань страдать и успокойся, ты переживёшь незабываемое приключение; подумай сам, будет что рассказать друзьям в школе. Мы уже пришли. Посмотри, как здесь красиво, а вот и то самое место. Сейчас соберём хворост и разведём костёр, у меня в рюкзаке горячий чай и куча сэндвичей ― голодным не останешься.
Я не знал, что возразить брату. В одном он был точно прав, такого со мной ещё никогда не случалось. И всё же Рик должен был предупредить о том, что мы останемся в лесу на ночёвку. Наверное, специально промолчал, знал, что тогда я ни за что бы не пошёл с ним сюда. Делать было нечего, пришлось согласиться, но на душе стало неспокойно ― вернулись старые страхи и подозрения, но я дал себе слово держаться.
Мы собрали хворост, Рик умело развёл костёр, сделав это вовремя, потому что быстро стемнело, и стало совсем не по себе. Брат одел на меня свою ветровку и укрыл плечи походным одеялом, напоив чаем из термоса, после которого я быстро успокоился и расслабился. А это уже было подозрительно, неужели чай был с добавкой, чтобы «трусишка» не психовал?
С наступлением темноты заметно похолодало, но Рик, в одной рубашке и джинсах, казалось, не замечал этого.
– Может, он тоже что-нибудь принял? ― в голову прилетела ленивая мысль, но я уже перестал волноваться и в полусне смотрел на брата. Он ходил вокруг костра в каком-то радостном возбуждении, улыбаясь своим, только ему известным мыслям ― глаза сверкали, а обычно бледные щёки горели непривычным румянцем.
– Никогда не видел его таким, ― промелькнула и исчезла ещё одна залётная мыслишка, ― и что теперь будет?
Наконец Рик обратил на меня внимание, сел рядом у костра и зашептал прямо в ухо, как будто боялся, что кто-нибудь нас подслушает:
– Джо, посмотри прямо перед собой. Там, за костром ― большое дерево. Смотри внимательно, что ты видишь?
– Э… ну вижу огромный ствол, весь покрытый мхом, ветки тоже большие, с них свисают лианы, такие пушистые, словно толстые лохматые верёвки, прямо до земли. Прикольно…
Рик взлохматил мне волосы и засмеялся ― наверное, то, что он выпил, было крепче чая.
– Молодец, Джо, но приглядись к стволу получше…
Я вгляделся: пламя костра то поднималось, то опадало, и это очень мешало наблюдению, и всё же… Я увидел то, о чём говорил Рик. Это была вертикальная щель в стволе дерева, такая большая, что рука точно бы в неё пролезла. Рик подкинул веток в костёр, огонь вспыхнул с новой силой, и я даже присвистнул от удивления, потому что щель проходила насквозь через весь ствол.
– Ух ты, Рик, какая трещина, да она же огромная! Это её ты хотел показать, да? Но при свете дня я бы рассмотрел её лучше, совсем необязательно было…
Рик взглянул на меня как на недоумка:
– Нет, в том–то и дело, что днём её не существует.
– Не видно, что ли?
Он вздохнул:
– Вообще нет, я много раз проверял, нет её, а однажды вечером увидел, вот как сейчас.
Хмыкнул, отхлебнув из кружки своего «чая».
– А ты уверен, Рик, может, померещилось?
– Уверен, уверен. Но не в этом дело, смотри внимательно, что будет дальше.
Заинтригованный, я уставился на трещину, но ничего не изменилось. Вопросительно взглянул на брата, но в ответ он ухмыльнулся, протянув руку вперёд:
– Начинается…
И тогда я увидел это и охнул: пламя костра снова вспыхнуло и взметнулось очень высоко, а потом едва не затухло, словно невидимый ветер пытался его потушить. Искры от костра вдруг стали подниматься вертикально вверх, одна за другой, образуя поток практически параллельных прямых, чего в принципе быть не могло. Я разинул рот от удивления.
Но это было ещё не всё ― через своеобразный «занавес» было видно, как трещина в стволе постепенно расширялась. Она росла прямо на глазах, плавно увеличиваясь, открывая перед очарованным взглядом удивительное чудо: там, внутри сиял и переливался яркими красками мир, в котором двигались странные существа, очень напоминавшие что-то знакомое… да, конечно, тех самых фантастических существ, что вырезал из коряг Рик. Вырезал и дарил мне.
– Рик, Рик! Ты тоже видишь это, а? Это же не глюк от того чая, которым ты меня сейчас напоил? Что молчишь, Рик, не пугай…
Я повернулся к нему, не договорив, и тут же пожалел об этом. Рик стоял рядом, опустив руки вдоль тела, не отводя взгляд от происходящего за костром чуда. Тень упала на его лицо, некрасиво исказив знакомые черты: лоб стал выше и бугристее, нос вытянулся и загнулся крючком, щёки ввалились, подбородок заострился, а глаза, напротив, ― уменьшились, и в них полыхало оранжевое пламя костра.
Но самое страшное было не это, а огромные чёрные крылья за спиной о брата. И даже не то что они внезапно появились, так напугало меня: покрывавшие их чёрные перья медленно опадали и, вместо того, чтобы опускаться на землю, как листья клёна в сентябре, кружась, поднимались вместе дымом костра прямо
