другой 08:30 по неопределённому часовому поясу. Определить хоть что-то по незнакомым местным светилам также было невозможно, за исключением того, что была глубокая ночь. Компас выдавал показания, похожие на земные, только с точностью до наоборот, а по стволам деревьев невозможно было определить, где север, а где юг — впрочем, это могло быть связано с тем, что я находилась, по всей видимости, на экваторе. В общем, плюнув на всё это, я обшарила всё пространство вокруг в поисках алмазной статуэтки, которая, как я поняла, служила порталом, но не нашла даже призрачных следов её присутствия. Ладно. Дракончик мог остаться там, в пещере. Но тогда, если портал вёл сюда и между двумя мирами была, позвольте выразиться, магическая связь, то здесь тоже должны быть врата, ведущие на Землю. А раз так, значит, врата эти так же были созданы местными магами и охраняемы ими в течение многих веков.
Стоп! Я подумала о местных магах? Значит, не всё потеряно и этот мир населён разумными созданиями! Не могут же такие вещи создаваться просто так, силами природы! К тому же линба довольно фанатично поклоняются божествам из другого мира, судя по всему — из этого самого, куда я попала. Осталось только разыскать этих самых магов и…
Мои размышления были прерваны внезапно раздавшимся из чащи рыком. Я тут же вспомнила о тиграх, львах и леопардах и достала газовый пистолет, который обычно носила с собой для отпугивания бродячих собак. Но то, что я вскоре увидела, потрясло моё воображение куда больше.
Представший передо мной зверь, увы, не был похож на тигра. Это оказалась тварина раза в полтора больше, с гибким грациозным телом, мощными когтистыми лапами, хвостом наподобие кошачьего и короткой шерстью весьма странной расцветки, представлявшей собой сочетание иссиня-чёрных, багровых и фиолетовых полос. На голове у зверя, помимо двух пар небольших торчащих ушей, красовались три загнутых назад длинных рога, один из которых рос из переносицы. Морда была удлинённой формы, с торчащими клыками и свисающими вниз двумя длинными языками синевато-чёрного цвета. Но больше всего поразили глаза невиданного чудища: они были раскосые, удлинённой формы и их, так же как и ушей, было четыре, расположенных слегка наискось один над другим. Жёлтые склеры с небольшими зелёными радужками и удлинёнными зрачками свирепо и вовсе не синхронно ворочались в глазницах.
Я успела, переборов страх, заснять на фотокамеру это фантасмагорическое создание. По крайней мере, если такие твари появлялись из портала в пещере линба, тогда становилось ясно, о каких чудовищах они могли рассказывать путешественникам и учёным. Однако они упоминали также высокий уровень разума и духовности, а у этого хищного зверя ничего подобного не наблюдалось.
— Ну? Съешь меня, ведь так? Правда, сожрёшь? А не подавишься?
Зверюга в ответ уставилась на меня как на диковину. Однако, судя по всему, чувство голода пересилило удивление, и раздался новый рык. Вскоре я обнаружила, что на маленькой полянке и в зарослях окружающих деревьев было уже около десятка этих ужасных тварей и они начинали выстраиваться в кольцо, окружая. Положение становилось не лучше, чем в компании рассерженных линба. Пожалуй, ещё хуже.
Для того, чтробы разрядить обстановку, я выстрелила перцовой смесью в морду зверю, который был, очевидно, вожаком. Тот зажмурил все четыре глаза, завыл и повалился наземь. Ещё один выстрел — и среди стаи хищников началась паника, подстёгиваемая ещё чем-то, чего я не могла разобрать. Как будто этих зверей стал пугать ещё кто-то, помимо меня, и швырять в них камни или крупные орехи, сидя на деревьях. Наверняка здесь водится какая-нибудь древолазающая живность вроде обезьян с зачатками интеллекта, и это было, как-никак, подмогой. Но на всякий случай, решила я, если кончатся перцовые патроны, а эти твари не угомонятся, не беда — у меня есть ещё электрошокер, заряженный от солнечного света. И, между прочим, совсем недавно.
Воспользовавшись благоприятным моментом, я пустилась бежать. Лес был нескончаемым и почти непроходимым. И по пути, продираясь сквозь дикие заросли с ножом в руках, я то и дело натыкалась на диковинных животных и растения, разнообразие которых было поистине огромным. Правда, по мере того как вокруг постепенно светлело, видеть удавалось всё меньше, поскольку воздух понемногу заволакивало густым туманом. Пару раз в моё лицо ткнулись некие подобия ночных бабочек молочно-белого цвета, величиной со среднего размера грызуна. Один раз из кустов в мою сторону выпрыгнула какая-то премерзкая тварь с пастью, усеянной мелкими и очень острыми зубами, размером с кошку. А потом с ближайшего дерева спланировала целая стая существ, напоминающих летучих мышей, но раза в два больше и с шестью парами конечностей, одна из которых была превращена в крылья. Стволы большинства деревьев, которые росли здесь в несколько ярусов, образуя труднопроходимые чащи, были покрыты мхом и увиты крупнолистными или вовсе безлистными лианами с крючьями и усами, причём некоторые из них оказывались хищниками из царства животных, напоминающими змей. Впрочем, хищных растений здесь тоже хватало. Небольшие озёра и лужи, встречаемые на пути, кишели созданиями, похожими на огромных раков, зубастых рыб и рептилий, похожих на миниатюрных крокодилов с рожками и длинными панцирями; повсюду летали, бегали и ползали удивительных форм и окрасок насекомые от относительно мелких до огромных и похожие на них иные беспозвоночные существа, неизвестные нашей науке. На одну такую особь я чуть было не грохнулась сверху, поскользнувшись на сырой колодине и свалившись в небольшую яму, из которой вскоре выбралась, уцепившись за торчащую корягу.
“Каменноугольный период какой-то”, — мелькнуло у меня в голове подходящее сравнение.
Самым безобидным в этом ужасном лесу был, пожалуй, светящийся в темноте мох (точнее, некое его подобие) с необычно крупными стеблями и листьями, пышным ковром покрывавший старые поваленные стволы и небольшие прогалины. Выбившись из сил от бесконечной беготни, я прилегла на этот самый “мох” и крепко уснула. Всё равно, если здесь и есть местные жители с уровнем разума выше нашего, они меня найдут, а если нет, то, значит, такова моя судьба — умереть в этой жуткой чаще, являясь единственным разумным существом, заброшенным на полную всевозможной жизни, но совершенно дикую планету.
Мне снился очень хороший сон про моё счастливое детство, проведённое, по большей части, в деревне у бабушки. Затем сон улетучился и я увидела себя вновь безучастно лежащей на мшистом пригорке. Вокруг окончательно рассвело и лес огласило множество разнообразных звуков, напоминающих птичьи трели. Однако сил встать на ноги и поприветствовать восход здешнего солнца уже не было, к тому же дико хотелось есть и пить.
