потяжелел, как небо перед грозой. Он уставился на меня в упор, и я заметила, что в глазах его полыхнуло золотисто-янтарное пламя, а зрачки стали примерно как у кота.
Меня бросило в жар. Я зажмурилась.
— Боишшься? — процедил он. — Не стоит проявлять агрессивность там, где она не нужна и может принести вред. Запомни это, Мари. Я не намеревался сделать тебе ничего плохого, чтобы так на меня реагировать.
Эти слова были произнесены довольно жёстко, почти без шепелявости и даже без привычного «растянутого» акцента.
— Простите… Вы меня напугали… — думая совсем о другом, промямлила я.
— Вот как? — удивился он. — Чем же?
— Ваши глаза…
— А что с ними не так?
В этом вопросе сквозило явное лукавство. Выражение лица Бастиана заметно смягчилось, взгляд снова стал лучистым и добрым, на лице появилась улыбка. Мы вошли в просторную комнату для трапез, в которой горел камин, причём явно не на дровах, а на какой-то пузырящейся жидкости, бьющей фонтаном из невидимого глазу источника. Окно здесь было расположено на потолке, а шесть стен, включая ту, где располагался полукруглый дверной проём, были обшиты досками из беловатого и красноватого дерева, причём на противоположной от камина стене был очередной гобелен — с изображением некоего королевского «пира на весь мир» и какой-то надписью местными символами, которые отдалённо напоминали буквы грузинского алфавита. Наверное, что-нибудь вроде «Приятного аппетита».
Мы не спешили усаживаться за большой, застланный узорчатой скатертью стол, посредине которого стоял широкий прозрачный сосуд с водой, в которой плавал большой белый цветок с несколькими длинными золотистыми тычинками. От него по всему помещению исходил утончённо-сладкий аромат.
— Это антенея, — пояснил Бастиан, указав на цветок. — Моя сестра очень любит эти цветы.
— Очень красивый цветок, — согласилась с ним я. — Похож одновременно на лотос и ваниль. Здесь всё так необычно — и цветы, и люди…
— Скажу прямо, — продолжил он. — Физически мы похожи на вас и даже делаем тот же вид, причина тому — древняя связь между вашим миром и нашим. Порталы…
— Хотите сказать… ваш мир населяют такие же потомки обезьян, как и мы?
Бастиан усмехнулся.
— Хочу сказать, дорогая Мари… ваши учёные слишком… надо вспомнить это слово… примитивно представляют себе сотворение человеческого рода.
— Может быть, — согласилась с ним я чисто из-за нежелания вести дискуссии на пустой желудок. — Но… что значит то, что я видела в ваших глазах, когда вы на меня рассердились?
Он внимательно посмотрел на меня вполне обычным, нормальным взглядом, однако в глубине зрачков мне вновь померещились огоньки и вновь всё тело обдало жаром.
— У каждого своя суть, Мари. И стихия. Почему бы мне, дракону, не проявлять её, когда в этом есть необходимость?
Я, вскрикнув, разом отпрянула от него и едва не заскочила прямо на стол. Кажется, он проговорился.
— Что?… Дра… что за чушь, наверное, вы шутите? Драконов не существует!
Он рассмеялся и, схватив меня в очередной раз за руку, усадил за стол на один из табуретов с мягким сиденьем, а сам уселся на соседний, придвинув его почти вплотную к моему.
— Вот как, значит? По-вашшему, другие планеты, на которых живут люди, существуют, а драконы — нет?
Вот это было в точку. Собственно, а почему бы и нет? По крайней мере, вёл он себя как самый типичный дракон из досужих фантазий вчерашних девочек-подростков, в глубине души мнящих себя принцессами. И потом, вся эта престранная история, связанная с порталом, коим оказалась алмазная статуэтка в виде дракона…
Но всё это никак не увязывалось с моим научным складом ума и вполне рациональными взглядами на жизнь. Какие ещё, к лешему, драконы? Однако меня вновь обуял иррациональный страх, а улыбка господина Эдарри при этом стала шире.
— Скажи честно — ты правда боишшься этих замечательных крылатых созданий, которые связаны с пламенем и иногда другими стихиями?
— О… увы… они ведь очень опасны, эти неконтролируемые стихии…
И тут же я осознала, что начала рассуждать в его духе. В общем, нести тот же сказочно-антинаучный бред. Моя голова закружилась.
— Тогда, наверное, одного из них точно стоит бояться, — продолжал Бастиан. — Его высшшая суть — пламя, а главная стихия, которой он управляет — металл. Он «тяжёлый» и сильно притягивает… А если уж ему приходится иногда становиться самым настоящим драконом и плавить металл…
Я нехотя улыбнулась, вспомнив нечто подобное из китайской астрологии и магии стихий, но всё это воспринималось мной, увы, как оккультные вещи, не имеющие никаких научных обоснований. Проще говоря, как вымысел или заблуждения. А в данном контексте — казалось бы скорее метафорой, если бы я несколько минут назад не узрела воочию загадочной трансформации его магнетического взгляда.
— Это ведь не всё. Если уж так… наши легенды описывают драконов как жадных и злых ящеров, которые похищают и съедают юных девиц либо держат в плену. Но ведь вы совсем другой и поэтому наверняка шутите… мне совсем не хочется вас бояться, — ответила я с такой же примерно улыбкой, как у него. — Совсем даже наоборот…
— Будь осторожнее, Мари, — предупредил он, медленно поглаживая меня по голове. — Моя стихия оччень опасна… с ней не справиться хрупкой девушке, которая ещё недавно собиралась бежаать куда глаза глядят и даже бить меня, а теперь сидит рядом и улыбается, слушая мою болтовню. Нужно нам почаще быть рядом, не так ли, Мари?
В том, что он сейчас говорил, была львиная, а точнее, драконья доля правды: чем больше я его слушала, находясь в поле притяжения его души и ауры, тем больше хотелось слушать его дальше и находиться рядом и всё меньше — проявлять агрессию и хотеть запереться в спальне, подальше от его присутствия. Это одновременно пугало и завораживало. Но больше всего повергало в состояние, которое можно описать тремя словами: «Срочно вызовите неотложку». Я всеми фибрами души ощущала, что всё сильнее попадаю под его влияние, очаровываюсь его взглядом, улыбкой, жестами, голосом, проникаюсь его мыслями и чувствами, но ничего не могла с этим поделать и всё больше проваливалась в манящую бездну. Мой новый друг, конечно, всё это прекрасно видел и знал, но не говорил по этому поводу ни слова.
«Успокойся, Мари, — мысленно говорила я самой себе. — В любом случае этот человек шутит. Возможно, он какой-нибудь маг или гипнотизёр, заставляющий поверить в то, чего не бывает, вряд ли он на самом деле является тем, что о себе говорит».
Вскоре нам принесли сладости и ароматный напиток. Бастиан слегка поклонился и поблагодарил за угощение, а затем схватил один маффин и стал жадно уплетать.
