– Пока будет кипеть, нужно сделать куклу, – объяснила француженка, – но у меня есть заранее заготовленные, давайте платок.
Она выдвинула ящик стола, на котором стояла жаровня, и достала плоскую шкатулку. В ней лежали, прижав к телу ручки, несколько маленьких кукол из белого воска, на груди у них были наклеены сердечки, вырезанные из игральных карт. Мадам Кларисса аккуратно отрезала от платка князя Курского уголок, и вдавила его в воск рядом с бумажным сердечком. Потом достала из шкатулки толстую красную нить и обмотала кукле руки и ноги.
– Я связываю его волю, и теперь, пока он будет противиться вам, у него либо будут случаться разные беды, либо на него свалятся болезни, а в самом худшем случае – он может умереть. Вы готовы к этому?
– Готова, – твердо ответила Сикорская, подумав, что даже если князь Сергей умрет, он заслужил это своими поступками. Не нужно было так к ней относиться.
– Ну, что же, вот видите – на дне шкатулки лежит большая игла? – кивнула на стол мадам Кларисса, – доставайте ее и берите в руку.
Сикорская повиновалась, она была совершенно спокойна, весь ритуал не только не пугал ее, но даже доставлял странное удовольствие.
«Власть! – догадалась она. – Я всегда хотела власти над людьми, а теперь получаю ее».
– Как зовут вашего мужчину? – спросила француженка.
– Князь Сергей, – ответила камер-фрейлина.
– Достаточно имени, а теперь сосредоточьтесь и думайте о нем.
Старуха начала нараспев говорить по-французски заклинания. Она призывала тех, чьи имена звучали страшно и дико, прося их помощи. Наталья опустила глаза, чтобы не выдать себя, показав, что понимает французский язык. Она старательно представляла князя Курского таким, каким видела его вчера на балу. Из-под полуопущенных век она наблюдала за мадам Клариссой, та сняла медную миску с жаровни и поставила рядом с куклой.
– Макайте иглу в воду, а потом колите ею в сердце куклы, – велела она Наталье.
Водой эту темную густую жижу назвать было сложно, но Наталья не стала спорить, а обмакнула конец толстой иглы в миску и со всей силы проткнула бумажное сердечко куклы.
Француженка подала ей в руки платок с отрезанным уголком и велела опустить его в жижу и вымазать ею всю куклу. Сикорская макала платок в жижу, стараясь всю ее перенести на воск, а француженка все бормотала, призывая им на помощь непонятные существа со странными именами. Когда вся фигурка стала темно-коричневой от жижи, Мадам Кларисса подняла руки к небу и воскликнула:
– Любовь и страсть пусть кипят в жилах Сергея, Наталья пусть голову ему замутит! Не ешь, не спи, не пей, к Наталье иди скорей!
Она опять призывала духов, называя их имена с благоговейным придыханием, а Сикорская думала, что хотя она и запомнила отдельные фразы, сама не сможет повторить ритуал без старой ведьмы.
– Оторвите большой кусок от нижней юбки, – велела француженка и, взяв из рук Сикорской белый лоскут, расстелила его на столике и объяснила: – Теперь заверните куклу в эту ткань и храните в своей постели. Он скоро придет к вам, обещаю.
– Надеюсь, – заметила камер-фрейлина, забирая куклу. – Значит, либо по моей воле – либо смерть?
– Не совсем так: либо несчастья, либо вы, смерть – крайняя ситуация, приворот на куклу смерти не гарантирует.
– Пусть так, – согласилась Наталья.
Она простилась с француженкой и покинула неприметный дом на Охте. Тем же путем, которым уходила, она вернулась в свою маленькую комнату, положила куклу под свою подушку и, наконец, счастливая, заснула. Последняя мысль, мелькнувшая в ее голове, была о том, что она все-таки будет княгиней.
Сикорская провела два дня в своей комнате, мечтая о новой жизни, а когда она на третий день спустилась в приемную императрицы, то первыми, кого она увидела, были новенькие фрейлины. Девушки стояли у окна, повернувшись спиной к комнате, и не видели, как вошла камер-фрейлина. Привычка подслушивать толкнула Сикорскую вперед, ступая на цыпочках, она подкралась к девушкам и замерла, слушая их тихий разговор.
– Я знаю, Холи, что дядя будет тебе замечательным мужем, он – очень добрый человек, – взволнованно говорила Белозерова.
– Спасибо, дорогая, – обняла подругу светлейшая княжна Черкасская. – Но мы не должны говорить об этом во дворце. Алекс особенно настаивал на этом. Ты же знаешь, что мы сможем объявить о помолвке не раньше, чем через четыре месяца.
Сикорская вдруг с ужасом поняла, кто тот человек, о котором говорили девушки, ведь он сам сказал ей на балу, кто приходится ему племянницей. Человек, которого она приворожила, сделал предложение другой. Придется мадам Клариссе объяснить ей, в чем дело, и исправить ситуацию. Что там француженка говорила о соперницах? На пути Сикорской встала женщина, придется старой ведьме с Охты ею заняться, но и Наталья теперь не будет валяться в постели, ожидая, когда произойдет чудо. Она тоже займется делом. Вот когда ей пригодится тайна княжны, о которой Наталья не сообщила даже Аракчееву, она сама разберется с соперницей, и это той очень сильно не понравится.
Глава 9
Князь Курский выпил второй бокал бренди. Лондонские привычки в Санкт-Петербурге были не к месту, но и не выпить он сейчас не мог. Уже два дня его мучили кошмары. Сначала только во снах, а теперь и наяву Сергея преследовали мысли о странной, некрасивой женщине, с которой у него произошла неприятная стычка на балу. Во сне камер-фрейлина улыбалась ему ликующей улыбкой и звала к себе, раскрывая навстречу объятия, а днем мысли об этой женщине не покидали его ни на минуту. Ему все казалось, что нужно разыскать ее, поговорить, хотя не понятно, о чем с ней можно было разговаривать.
«Наверное, дело в том, – догадался Сергей, – что я обидел одинокую женщину в самый счастливый период моей жизни. Сейчас вокруг меня не должно быть никого, кто затаил бы на меня злобу».
Мысли молодого человека вернулись к решившему его судьбу дню. Рано утром после бала он поднялся с твердым намерением сегодня же объясниться с Алексеем Черкасским и попросить руки его сестры. Тем более что имелся достойный повод появиться в доме на Миллионной улице: его племянница Натали переезжала в дом подруги, а сестра Соня отплывала к родителям в Италию. Сергей быстро оделся и спустился в столовую. Соня уже пила кофе, а Натали еще не спускалась.
– Как хорошо, что тебя не пришлось будить, – озабоченно сказала сестра. – Мои вещи уложены, дочкины тоже, но для нее, если что-нибудь забыли, всегда можно привезти отсюда. Я прошу, не бросай Натали. Пока ты будешь в Санкт-Петербурге, навещай ее каждый день или во дворце, или у Черкасских. Ну, а когда уедешь, придется положиться на княгиню Екатерину Павловну.
