Князь Алексей прошел к письменному столу и, предложив гостю кресло, сел сам.
– Слушаю вас, – сказал он, стараясь быть дружелюбным.
– Ваша светлость, позвольте мне просить руки вашей сестры княжны Ольги, – произнес Сергей заранее отрепетированную фразу, – я давно люблю ее, и только по малодушию не поговорил с вами еще два года назад. Я богат, недавно пожалован чином действительного статского советника. Если хотите, я подробно расскажу о том, чем владею, я наследую двум родам – отцу и дяде, барону Тальзиту.
Он замолчал, почувствовав, что дальше можно не продолжать. Слово было за Черкасским, но тот молчал. Наконец, Алексей произнес:
– Мы неудачно начали наше знакомство, и хочу сказать прямо, что вы приняли правильное решение, не сделав предложение два года назад. Я его не принял бы: во-первых, Ольга была слишком молода и не могла мыслить здраво, а во-вторых, это было бы слишком сложно лично для меня. Но теперь время прошло, все встало на свои места, да и сестра выросла. Бабушка перед смертью взяла с меня слово, что я разрешу сестрам выйти замуж по их желанию, поэтому слово за Ольгой. Но всем женихам моих сестер я ставлю условие, что наследство родителей и бабушки остается в полном распоряжении княжон Черкасских, а я, как брат и опекун, даю за каждой из сестер приданое: сто тысяч золотом. Если вы принимаете мое условие, то можете идти к сестре. Дальше дело за ней.
– Я принимаю любые условия, – обрадовался Сергей, – благодарю вас.
Он поднялся и вышел из кабинета. Молодой человек так надеялся, что его ангел скажет «да». В гостиной волнения и суета уже улеглись, и все присутствующие настороженно посмотрели на вошедшего Сергея.
– Княжна, ваш брат позволил мне поговорить с вами, – сказал он, глядя на вспыхнувшее лицо Холи, – где мы сможем поговорить?
– Вы можете пройти в музыкальный салон, – подсказала княгиня Черкасская, видя, что ее золовка не в силах вымолвить ни слова.
Ольга молча поднялась и, глядя прямо перед собой невидящими глазами, направилась в музыкальный салон, всей своей кожей ощущая, что ее любимый идет совсем рядом. Не зная, куда деваться от волнения, она подошла к фортепьяно, села за него и машинально открыла крышку. Князь Сергей стоял рядом, глядя на нее сверху вниз. Девушка набралась мужества и подняла голову. Он мог уже ничего не говорить, она все прочла в его голубых глазах, а он увидел ответ в засиявших от счастья, как звезды, серых…
– Да? – спросил он, протягивая руку.
– Да, – ответила Ольга, вкладывая свои дрожащие от волнения пальцы в теплую ладонь.
И все стало, наконец, правильно, эти два года тоски и безнадежных сожалений исчезли, как будто их и не было. Они снова были вместе, теперь уже навсегда. Сергей раскрыл объятия, и его ангел вспорхнула ему навстречу с бархатного стула, задев рукой клавиши, и низкий бархатный аккорд показался князю гимном, когда он прижался к нежным губам своей невесты. Его ощущения обострились до боли, ему казалось, что он растворяется в этом упоительном поцелуе, теряет себя, отдавая свое «я» этой нежной девушке, и взамен получая ее сердце. Его и ее больше не было, а были двое, ставшие единым целым с одной общей душой. Такое с Сергеем было впервые, и если бы можно было не размыкать объятий, он готов был отдать за это несколько лет жизни. Но разум настоятельно советовал завершить начатое и получить согласие князя Алексея.
– Пойдем, дорогая, – сказал Сергей, отрываясь, наконец, от губ возлюбленной. – Ты должна сама сказать брату о своем решении, он предоставил тебе решать самой.
– Алекс всегда был великодушным братом, – подтвердила Холи, возвращаясь с небес на землю, – пойдем к нему.
Алексей ждал их, все так же сидя за столом. Посмотрев на сияющее лицо сестры, он улыбнулся и поднялся навстречу молодым людям.
– Ну что, Лаки, ты нашла правильное решение?
– Да, Алекс, нашла. Я принимаю предложение князя Курского.
– Ну, раз так – значит, и я согласен. Свадьба через полгода, в день, когда Ольге исполнится восемнадцать лет. О помолвке объявим за два месяца. Вас устраивает?
– Меня устраивает, – сказал Сергей, который с радостью женился бы завтра.
Ольга, которая думала так же, мужественно кивнула головой и согласилась с женихом.
«По крайней мере, ясно, что никто теперь не станет между нами, – подумала она, – я с волнением буду ждать свадьбы, как все другие невесты. Наверное, это будет приятное время».
Девушка улыбнулась брату, взяла под руку жениха, и они направились в гостиную, где их ожидали остальные. Алексей объявил о помолвке, предупредив всех присутствующих, что ближайшие четыре месяца жених и невеста пока не будут афишировать своих отношений.
– Мы с вами едины во мнении: полгода – приличный срок для проверки чувств и подготовки к свадьбе, – сказала графиня Софи Черкасскому, – приходится хотя бы кому-то думать головой, когда все влюблены и не могут здраво рассуждать.
– Полностью согласен с вами, – улыбнулся новой родственнице Алексей и предложил выпить шампанского за двойную помолвку.
Потом брат и будущий зять проводили графиню Белозерову на корабль, а их невесты отправились во дворец. На семейном совете было решено не сообщать императорской чете, что новые фрейлины, не проработав и месяца, собираются покинуть свои места. Сергей еще немного поговорил с женихом племянницы и отправился на верфи, где его уже ждали затребованные накануне чертежи и опытнейший инженер, которого по просьбе Вольского выделил для обучения князя директор завода. Молодой человек отлично поработал, его приподнятое настроение, казалось, помогало схватывать на лету самые сложные вещи и легко разбираться в мудреных чертежах.
В таком же радостном настроении он поехал в клуб – и удивил всех друзей, без всяких усилий выиграв все партии в карточной игре. Соперники его не стали со вчерашнего дня слабее, но князю так везло, все сильные карты, как будто специально, шли ему в руки. Уже под утро он забрал огромный выигрыш и, решив завтра сделать невесте подарок – самое дорогое кольцо, которое ему только удастся найти в ювелирных лавках на Невском, Сергей отправился домой.
Около восьми часов утра молодой человек погрузился в радостный сон, где он гулял под руку со своей Холи по заросшему саду в имении дяди. Они были счастливы. Смеясь и помогая друг другу, они пролезли сквозь разросшийся куст сирени и оказались на большой лужайке, со всех сторон обсаженной высокими кустами. Там, похотливо улыбаясь, стояла камер-фрейлина Сикорская. Она направилась им навстречу, и Холи шагнула вперед, а Сергей почувствовал, что его как будто связали по рукам и ногам. Раскаленный канат впивался в кожу, доставляя невыносимую боль. Его любимая бесстрашно шла вперед навстречу этой ужасной женщине, а он не мог ее остановить, вместо слов из горла вырывался дребезжащий смех. Сикорская подошла к Холи, вытянула вперед руки, как будто обнимая девушку, и из ее пальцев выскользнули змеи, их было множество, они переползали на плечи и грудь его любимой, скрывались в складках платья. Холи страшно закричала, он слышал в ее голосе слезы, она звала его, крики перешли в рыдания, а Сергей ничего не мог сделать – спеленутый по рукам и ногам, он мерзко смеялся, лишенный движения и языка и, самое главное, лишенный воли.
