– Как же так? – опешила Ольга. Это так напоминало ее собственную историю.
– Первый раз я увидела князя два года назад, но тогда случилось несчастье с его отцом, и он сразу уехал в Россию. Год назад он приезжал в Лондон и жил в доме миледи на Аппер-Брук-стрит. А потом князь уехал, и даже не вспоминает обо мне. Наверное, он не заметил девушку, которой тогда еще не исполнилось восемнадцати. А вот я не могу забыть его. Он был так ласков со мной, так добр, так искренне хвалил мое пение, мне даже показалось, что со мной говорит отец, которого я никогда не видела. Я тогда влюбилась в него и люблю до сих пор, а он ничего об этом не знает.
– И ты не пробовала объясниться? – с жалостью спросила княжна.
– За этим я сюда и приехала, – твердо ответила Генриетта. – Я хочу встретиться с ним и открыть свое сердце. Если он отвергнет меня, я больше не буду рассматривать ни одного предложения, а посвящу себя сцене.
Вдруг лицо девушки прояснилось, она улыбнулась, сделавшись еще красивее, и попросила:
– Холи, помоги мне, пожалуйста, узнай, где сейчас находится твой кузен Николай Черкасский. Я не могу спросить об этом сама, тетя и миледи сразу насторожатся.
– Так ты любишь Ники, – поняла княжна. – Самого его я видела месяц назад, но его младший брат Никита – жених моей подруги Натали. Он приезжает к нам каждый вечер. Сегодня же спрошу его о брате.
– Холи, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна, – обрадовалась Генриетта. – Я не знала, что делать, где искать князя Николая, тебя мне Бог послал.
– Меня послал не Бог, а твоя тетушка и моя невестка. Луиза в отчаянии от твоего поведения, и не знает, что с тобой делать.
– Но я не могу сказать им о своих чувствах к князю Николаю. Я не знаю, как к этому отнесется миледи, а тетушка будет в ужасе. Она считает, что я должна стать женой молодого французского дворянина.
– Да уж, кузен Николай совсем не подходит под ее идеал: он не француз, и ему уже тридцать шесть лет, – улыбнулась Ольга.
– Ты сама все сказала, – подтвердила Генриетта. – Но я решила: или он, или никто.
– Ну, раз ты так настроена, придется нам добыть для тебя Ники, – заметила княжна. – Я ничего не скажу Кате и Луизе, но ты постарайся поскорее вырвать у кузена предложение руки и сердца, пока твоя тетушка совсем не отчаялась.
Генриетта засмеялась и вслед за новой подругой пошла в гостиную. Жизнь уже не казалась ей такой беспросветной.
Искать князя Николая им не пришлось. Спустившись в гостиную, девушки узнали, что сегодня вечером Катя дает семейный ужин в честь предстоящей помолвки кузена Никиты с Натали Белозеровой. Естественно, что и старший брат жениха – князь Николай – получил на него приглашение.
Семейный ужин накрыли в малой столовой. Ожидалось, что за столом соберется менее десяти человек, поэтому княгиня предпочла уют этой большой светлой комнаты с мебелью из красного дерева торжественному золоченому пространству парадной столовой. Катя в последний раз оглядела стол, накрытый кружевной голландской скатертью, вазы с белыми оранжерейными розами, столовое серебро с вензелями бабушки Алексея, богемский хрусталь и новый, привезенный из Англии, столовый сервиз. Было по-семейному уютно, но в тоже время торжественно. Довольная княгиня направилась в гостиную, где уже собралась вся ее семья, Луиза с племянницей и Натали. Ждали только кузенов Черкасских.
Они появились в гостиной одновременно с княгиней, и Катя, как всегда, подумала, что все мужчины Черкасские похожи фигурами. Высокие, широкоплечие, с длинными сильными ногами, они ходили легким шагом охотников. Но на этом сходство заканчивалось. Несмотря на то, что у всех внуков княгини Анастасии Илларионовны были овальные лица с правильными чертами, Алексей не был похож на двух других Черкасских. Он был черноволосый, черноглазый и смуглый, а Николай и Никита были шатенами со светло-карими глазами и белой кожей. Николай был красивее брата, но суровость всего его облика сводила на нет это преимущество, приковывая взгляды к младшему – Никите, который сейчас сиял счастливой улыбкой и веселый блеском ореховых глаз.
– Ну, вот и вы, – обрадованно воскликнул князь Алексей, выходя навстречу кузенам, – Николай уже знаком с нашими друзьями Луизой и Генриеттой де Гримон, а Никиту нужно представить.
Он подвел младшего кузена к диванчику, на котором сидела Луиза, и, представив ей Никиту, повернулся к Генриетте.
Девушка была ни жива ни мертва. Она стояла бледная, опустив глаза, и казалось, что вот-вот лишится чувств.
– Вам плохо? – испугался Алексей, – сядьте, выпейте воды.
– Нет, все прошло, – быстро, все так же не поднимая глаз, ответила девушка, – немного душно.
В комнате было даже прохладно, но Генриетта стояла у ярко пылающего камина, и Черкасский ей поверил. Он представил девушке князя Никиту и затем пригласил всех к столу. Алексей повел в столовую Катю и Луизу де Гримон. Женихи предложили руки своим невестам, а Генриетта осталась стоять у камина одна. Она так и не подняла глаз, когда услышала почти забытый голос:
– Окажите мне честь сопровождать вас к столу, мадемуазель, – попросил Николай Черкасский.
– Да, пожалуйста, – пролепетала она и, подняв взгляд, увидела дорогое лицо.
Князь Николай изменился: его красивое лицо стало суше и тверже, а в глазах таилось привычное выражение грустной иронии. Каштановые волосы на висках тронула седина, и Генриетта всем сердцем пожалела, что этот год, который оставил такой отпечаток на облике ее любимого, прошел без нее. Но князь Николай ждал, и она, положив руку на сгиб его локтя, пошла рядом с ним в столовую.
– Я не видел вас больше года, мадемуазель, – сказал Николай, – и, каюсь, не узнал вас. Вы расцвели и стали ослепительной красавицей. А ваш чудный голос? Вы еще поете?
– Спасибо, – ответила по-русски Генриетта, тщетно пытаясь взять себя в руки. Она боялась, что князь сочтет ее дурочкой, не умеющей связать двух слов, но он, казалось, не замечал ее косноязычия.
– Вы говорите по-русски, я удивлен и тронут, – заметил Николай, – в Лондоне вы говорили только по-английски и по-французски. Когда вы выучили наш язык?
– Меня учила миледи, – уже свободнее ответила девушка, – она говорила, что я – хорошая ученица. Я не только говорю, но и пишу по-русски.
Они подошли к столу, и Генриетта с радостью увидела, что осталось всего два незанятых места рядом.
«Ники будет сидеть около меня, и, может быть, я смогу поговорить с ним, – размечталась она. – Я не стану говорить прямо, только намекну, если смогу, чтобы не смущать его».
Князь Алексей провозгласил тост за жениха и невесту, все начали радостно чокаться, и Генриетта почувствовала, как пальцы Николая прижались к ее руке, обнимающей ножку бокала. Девушка подняла на него глаза и наткнулась на теплый взгляд. Он смотрел на нее так же, как тогда в Лондоне.
