– Что с тобой, дорогая? – волновалась Катя. – Ты совсем исхудала, нельзя же так беспокоиться. Ты к свадьбе совсем истаешь. Что я скажу тетушке и твоим сестрам? Что не уследила за любимицей семьи?
Сейчас, когда Элен вместе с семьей уехала на год во Францию, а тетушка жила в Москве у Лизы, которой скоро было рожать, Катя действительно была единственной женщиной семьи, которая опекала Ольгу. Но княжна была этому рада. Пока она не разобралась в своих чувствах и в том, что же с ними происходит, лишние глаза, пусть даже очень любящие и преданные, были ей в тягость. Как ни странно, служба во дворце приносила облегчение, она много ездила с государыней по приютам, больницам, часто бывала в основанных Елизаветой Алексеевной домах трудолюбия и, помогая сиротам и вдовам, потерявшим мужей на прошедшей войне, Ольга отвлекалась и успокаивалась.
В Санкт-Петербург приехали Луиза и Генриетта де Гримон. На «Афродите» весь трюм был заставлен коробками с платьями. Луиза очень рассчитывала на новую столицу Европы, как называли теперь Санкт-Петербург. На следующее утро, спустившись в гостиную, Ольга услышала разговор невестки с ее подругой:
– В московский магазин товар привезли еще летом, но он совсем недавно открылся после ремонта, я думаю, что до Рождества все платья не раскупят, – рассуждала Луиза. – А столица – другое дело, здесь должно быть изобилие новых идей.
– Луиза, корабль был весь загружен нашими коробками, или есть еще какой-нибудь попутный груз? – озабоченно спросила княгиня, не хотевшая, чтобы Алексей терпел убытки из-за их женской компании.
– Был, не беспокойтесь, миледи, Штерн нашел дополнительно очень ценный груз с большой страховкой, где было занято мало места, а вес был очень большой, – сразу же все поняла Луиза, – рейс не убыточный.
– Вы что, золото везли? – полюбопытствовала Катя.
– Я не должна ничего знать, – заговорщицки усмехнулась француженка, – но мы везли посуду и украшения, заказанные в Англии к свадьбе великого князя Николая Павловича российским двором.
– Да, действительно, летом свадьба, – вспомнила княгиня, – как удачно, что Иван Иванович выручил нас.
Заметив входящую Ольгу, обе женщины заулыбалась.
– Доброе утро, дорогая. Мы с Луизой после завтрака будем отбирать платья. Мне бы хотелось, чтобы ты померила те, что Луиза разработала для тебя. То, что подойдет, оставишь себе, а что не понравится – отправим в магазин.
– Я думаю, что мне все понравится, ведь у мадам Луизы безупречный вкус, – дипломатично ответила Ольга.
– Ах, не нужно меня хвалить, – замахала руками француженка, – мне нужно говорить обо всех недостатках, иначе нас обойдут конкуренты. Париж возрождается после войны, он снова становится центром моды. Еще год – и нам придется очень тяжело.
Она расстроенно покачала головой. Катя сочувственно посмотрела на подругу и примирительно сказала:
– Луиза, еще рано переживать, но вы так нервничаете, на вас это совсем не похоже.
– Простите меня, я не должна была выплескивать на вас свои страхи, – виновато сказала та, опуская глаза. – Я нервничаю из-за Генриетты. Я не знаю, что мне с ней делать.
Это заявление изумило Ольгу. Генриетта де Гримон меньше всего походила на человека, способного привести тетку в такое отчаяние. Эта яркая, красивая и талантливая девушка казалась Ольге олицетворением очарования, достоинства и хорошего вкуса. Все в ней – от идеально причесанных золотисто-рыжих волос до изящных маленьких ножек – было безупречно. Что же могло так расстроить ее тетку?
– Но в чем дело? – удивилась княгиня Черкасская. – Генриетта – замечательная девушка. Она красива, умна, прекрасно поет, а теперь еще и богата. У нее отличные перспективы. Я думаю, у нее будет множество предложений.
– В этом и дело. Когда мы были в Париже, Генриетту взялась опекать герцогиня Доротея. За месяц моей девочке сделали семнадцать предложений. Среди претендентов на ее руку были представители лучших семей Франции. Она отказала всем. Ей уже исполнилось девятнадцать лет, я не знаю, что нас ждет в следующем году. Боюсь, что после ее отказов Генриетту будет ждать холодный прием в свете.
– А что сказала Доротея? – задумчиво поинтересовалась Катя. – Семнадцать отказов за месяц – даже на мой взгляд многовато.
– Герцогиня Дино сказала, что если Генриетта будет отказывать женихам с такой скоростью, то скоро они в Париже закончатся.
– Ну, не нужно расстраиваться. Я могу поговорить с Генриеттой, – предложила Катя. – Нет! У меня есть идея получше. Наша Холи обладает удивительным чутьем, она сразу поймет, если с Генриеттой что-то не так, к тому же девушки быстрее найдут общий язык между собой. С нами Генриетта просто промолчит – не важно, по каким причинам, но промолчит. Поэтому попросим Холи поговорить с ней.
– Хорошо, – отозвалась Ольга, – я поговорю с Генриеттой, скажу, что вы обе беспокоитесь. Может быть, она сама все объяснит.
Было даже хорошо, что невестка дала ей такое поручение: занимаясь делами других, Ольга отвлекалась от собственных печальных мыслей. Поэтому она с готовностью поднялась и отправилась в комнату Генриетты. Она постучала в дверь и, услышав приглашение, произнесенное по-русски, вошла. Генриетта стояла у окна, глядя на струи дождя, бежавшие по стеклу. Она была очень красива и очень грустна.
– Можно побыть с тобой? – спросила Ольга, не зная как начать разговор.
– Проходи, я рада, что ты пришла, – по-русски ответила Генриетта.
– Ты хорошо говоришь по-русски. Когда ты научилась?
– Миледи учила меня в Лондоне, она сама занималась со мной, – ответила Генриетта. Девушка улыбнулась, но улыбка получилась грустной.
– Это правда, что ты в Париже отказала семнадцати претендентам на твою руку? – решив сразу перейти к делу, спросила Ольга.
– Как я могла не отказать, если им всем нужны только мой титул и состояние моего отца, которое нам вернули, – пожала плечами француженка. – Я не знаю, сможешь ли ты понять мои мотивы, но, пока меня не подобрала миледи, я голодала и пела на улицах, собирая гроши на хлеб. Как могут меня понять эти щеголи? Поэтому я и хотела посвятить себя сцене, чтобы не зависеть от слабых, изнеженных мужчин.
– А что, все претенденты были слабые и изнеженные? – удивилась Ольга. – Неужели из семнадцати человек некого было выбрать?
– Мне никто не понравился, – тихо сказала Генриетта, опуская глаза.
– А может быть, твое сердце уже занято? – вдруг догадалась Ольга. – Просто того, кто тебе нравится, не было среди тех семнадцати претендентов? Я права?
– Не совсем, – ответила француженка, заливаясь краской. – Он мне не просто нравится. Я его люблю, это продолжается уже больше года, а он ничего не знает о моих чувствах, мы даже не виделись все это время.
