сохраним. А потом, я считаю, нужно доставить её отцу.
— Да, это самое верное, — кивнул друид. — А вообще, в принципе, вы ведь всегда отдаёте тела на нужды некромантов. Ты сам говорил — у каждой души спрашиваете разрешения, заручаетесь поддержкой и относите в ближайший склеп… но… — Аксель глубоко вдохнул. — Понимаю, что могу сморозить глупость, но как вы можете так цинично относиться к телам? Ну неужели тебе было бы приятно видеть Мин в образе чьего-то слуги, может, даже с приращенными рогами или там с дополнительной парой рук? И тем более делать её такой по чьему-то заказу!
Игнис всё-таки усмехнулся.
— Когда погибает родственник, это всегда грустно. Мы скучаем по тем, кто ушёл, хоть и можем поговорить с ними потом. Но тело — это всего лишь тело, оно больше ничего не значит. Оно материал. Подумай сам: растения вянут, сохнут, превращаются в землю, а потом из неё растут новые, которые тоже вянут и сохнут. Они красивые, но они — тоже материал для чего-то. Достань искру — и всё. Только она имеет значение. Впрочем, ты прав, у нас есть такой закон: некоторые части тела, главным образом голову, запрещается использовать, пока не минет пятьдесят лет после отхода души. Ведь образы всегда порождают воспоминания, от которых больно. А материала у Пирамиды всё равно полно.
— Ладно, прости, — повинился Аксель. — Мне просто было интересно. Ты скажи, если что…
— Аксель, какая уже разница? — вымученно отозвался некромант. — Я же говорил: нет ничего важнее души. Если её нет, ничего не имеет значения. Ты мне лучше тоже на кое-какой вопрос ответь.
— Да? — Аксель взбодрился. Если Игнис будет спрашивать сам, то он, по крайней мере, сам будет фильтровать тему.
— Как об этом можешь спокойно говорить ты? Ладно мы — мы некроманты и постоянно работаем с телами. Но вы ведь — адепты Жизни, для вас это всё вообще должно быть…
— Жутковато, — Аксель покивал. — Да, это на самом деле очень неуютно — наблюдать гибель. И что будет, когда я увижу… не знаю. Но я поставил себе задачу: принять некромантию настолько, насколько смогу. Разумеется, колдуном мне не стать — не знаю, как ты, а я не верю, что почти состоявшийся маг может просто влить в себя чужеродную силу. Но я хочу её принять. Как думаешь, мог бы друид закончить у вас Школу Тела? Мне однажды Дарк это предложил, я тогда не воспринял всерьёз, а теперь… задумался…
Игнис посмотрел на Акселя с большим интересом.
— Тебе правда так это важно? Я знаю, что ты усердно работал всё это время, но не думал, что так зажёгся идеей… и, по-моему, тебе больше всех друидов была противна тёмная магия.
— Да не была… — Аксель махнул рукой. — Просто у меня такая натура: я ругаюсь и всё отрицаю. И ещё я жутко скандальный, — оба друга улыбнулись, вспомнив начало своего путешествия. — Я не мог этого сказать и даже показать не мог, но мне было страшно интересно, как у вас всё работает. Спрашивать считал ниже своего достоинства. Один раз я чуть у Мин паучиху не стащил, чтобы посмотреть, чем она отличается от обычной, я ведь насекомых очень люблю. Это было утром, пока все спали… так она меня укусила за палец, и я в страхе побежал и выпил своё самое сильное противоядие! Потом в глазах двоилось, дозу не рассчитал…
Довольно скоро Бадар обнаружил спуск, который кроме того ещё и загибался вправо, к Красному Ущелью. Это было большой удачей, хоть тропа была неудобной и очень крутой, спускались рывками — до следующей ровной платформы, где можно отдохнуть. В некоторых местах цеплялись за кусты и высохшие корни — Акселю частенько приходилось укреплять их или делать длиннее, поэтому он постоянно напоминал о своей незаменимости и кряхтел о нелёгкой доле.
Склон был ступенчатым: после крутого спуска можно было сделать около ста шагов по почти ровной поверхности. Потом всё повторялось. Когда отряд опустился на очередную ступень вниз, в вышине неба раздался крик сокола. Как Аксель отличил этот крик от многих других — а соколов и прочих схожих с ними крылатых (для некромантов они все были просто «хищные птицы») в небе было пусть и не очень много, но достаточно, — для его спутников было непонятно. Но он отличил, радостно поднял указательный палец вверх, призывая к вниманию, потом запрокинул голову и издал подобный звук, чуть не оглушив стоящего рядом Кфара. Потом он заставил некромантов отойти подальше, а ещё лучше — забиться в угол и прижаться к склону, а сам встал на край. Если бы друид стоял рядом с колдунами, Ручеёк бы испугался и не стал садиться. Но либо он привык, либо некроманты достаточно далеко отошли (Бадар вообще отлетел чуть вверх и уселся на другой платформе), — сокол свободно приземлился Акселю на руку. И тотчас принялся оживлённо вещать.
— Да ладно! Ну дела… живой хоть? — до Кфара и Игниса доносились эмоциональные реплики друида, и чем дальше, тем они становились интереснее. — Да, жаль, конечно… ух-х, вернёмся — сразу посмотрим! Вот сюрприз!.. Ну а Мартина-то как? — Аксель замолчал, переговариваясь с птицей какими-то одному ему понятными сигналами. Потом махнул рукой, подталкивая сокола в воздух, и, сияющий, развернулся к спутникам.
— Что расскажу!.. — задыхаясь от нетерпения, он вприпрыжку пустился к ним и уже на ходу принялся делиться, размахивая руками и с удовольствием следя за округлёнными глазами колдунов и за их вытянувшимися лицами. — Знаете, что произошло у нас в лагере? Вот только что, вот совсем недавно?
Аксель почти скакал.
— Что? — спросил наконец Кфар.
— Первое: все живы. Второе: почти все!
Некроманты переглянулись, уловив противоречие, спустившийся Бадар пытался понять, чему этот странный живой друид так радуется.
— Наши наткнулись на засаду красных людей!!! — Аксель едва смог выговорить это членораздельно, потому что задыхался от нетерпения. А дальше полилась его почти связная речь, из которой некроманты старались вытянуть смысл и на его основе нарисовать картинку произошедшего.
— …ты уверен, что это были именно красные люди, а не некроманты из Пирамиды? — спросил Кфар, когда рассказ Акселя был логически завершён. Дело в том, что сокол не мог воспринимать всё так же, как человек, даже волшебный сокол друида. При передаче ему информации можно было потерять много ключевых деталей, и столько же — когда эту информацию принимаешь. Единственное, что не поддавалось сомнениям, — это то, что возле лагеря были встречены какие-то враги, они убиты, ранили, но не убили кого-то из своих.
— Конечно! — возмущённо посмотрел на колдуна Аксель, заметив, что
