– Ну-ну, что за выражения, – мягко укорил его Папа. – Эх, Вавилон, Вавилон…
– Здесь говорят «Бэбилон», – встрял Пыха.
– Ну да… – покряхтел самый правильный смо-укер. – Ладно. Когда встреча-то?
– Сегодня, в три часа дня. Да вы не беспокойтесь, за нами приедут… Э-э… В смысле, подплывут. Этот Вхутмас – владелец кораблестроительных верфей, и встречаемся мы на его территории, в плавучем кафе.
– Плавучее кафе? – удивился Большой Папа. – Он что же, загодя предвидел, что город затопит, и придумал, как обернуть это к своей выгоде? Да, похоже, жук ещё тот…
– Зато, если сделка состоится, мы выйдем на совершенно новый уровень! Можно будет, например, приобрести дом в каком-нибудь более приличном месте… Или отремонтировать этот. Да и отпраздновать не грех, как вы считаете?
– Ага! – заулыбался Пыха. – Мой отец как раз вернулся из очередной командировки; думаю, он согласится приготовить хороший кальянный табак, такой, какой только он и умеет…
– Вот и славно! А я заказал в ресторанчике керопашки обед на всё племя, с доставкой, – потёр ладони Свистоль. – Вы ничего не имеете против их кухни?
Никто ничего не имел против кухни керопашки. К тому времени, как маленький вёрткий ялик осторожно приблизился к зелёной стене Колючего Дома, праздничные приготовления уже развернулись вовсю: смоукеры выметали пыль и окурки, развешивали в коридорах разноцветные фонарики и стаскивали в самое большое помещение ту немногочисленную (ив основном плетёную) мебель, которой успели обзавестись в Вавилоне.
– Без нас не начинайте! – шутливо крикнул Большой Папа Грибку, высунувшемуся из окна верхнего этажа.
– Я присмотрю! – отвечал Грибок, самовольно присвоивший себе должность распорядителя.
Плавучее кафе представляло собой небольшой плотик, вернее даже, настил, закреплённый на четырёх массивных, крашенных голубой краской железных поплавках. Полдюжины столиков скрывались от палящих лучей солнца под здоровенным зонтом, который также можно было использовать в качестве паруса. Небольшая, плетённая из прутьев перегородка под навесом заменяла барную стойку.
– Хай, олдфеллоу! – Джро Кейкссер приветливо помахал рукой.
– Здравствуй и ты, – солидно поприветствовал его Папа. – А где же твои юристы и этот, как его…
– Оу, мы доберёмся до них минут через двадцать, – махнул рукой стибок. – Согласитесь, такие важные персоны не могут встречаться с нами в трущобах!
– Тоже мне, проблема! Да сейчас половина города затоплена и превратилась в трущобы, – усмехнулся Свистоль.
– Условности порой бывают сильнее жизненных реалий, – тонко улыбнулся Джро. – Кстати, я уже говорил Смоки, что ваше племя достойно лучшего, нежели чем Москитный квартал… Почему бы вам не арендовать дом в приличном районе?
– Угу… Арендная плата, плата за водопровод, плата за канализацию…
– Что поделаешь! Цивилизация требует жертв… Кстати о цивилизации: есть возможность перекусить за счет нашего будущего партнёра, пока мы плывём. Не желаете ли пропустить стаканчик-другой пивца под барбекю?
– Кстати о жертвах – желаем!
Произнося эту роковую фразу, Большой Папа, конечно же, не предполагал, к чему приведут его слова. Кто знает – промолчи он, и всё обернулось бы иначе; с другой стороны, буфетчик, возможно, в любом случае пролил бы помои – слишком близко они стояли к краю плота… Но давайте, впрочем, по порядку.
Ведро, прозывающееся «поганым», имеется в каждом уважающем себя заведении общепита. Туда обычно бросают всевозможные объедки (те, что нельзя пустить в дело ещё раз), очистки и прочую дрянь. В данном случае среди мусора преобладали мясные отходы – Вхут-мас всё-таки старался держать марку, и откровенно малосъедобные вещи в принадлежащих ему заведениях, как правило, не подавались. Поэтому, когда ведро, сбитое неосторожным движением буфетчика, взявшегося исполнять заказ, полетело за борт, в воде оказалось килограмма три всевозможных костей, плёнок и хрящиков – и, конечно, некоторое количество сырого мяса…
Армадилл способен почуять запах крови издалека. Собственно говоря, миазмы подтопленного города, распространяясь вниз по течению, привлекли под его стены немало хищных созданий; но ни одно из них не могло соперничать с почти неуязвимой рептилией по части скорости и остроты обоняния.
Он приплыл в город днём, движимый голодом; он двигался возле самого дна, вздымая тучи ила, и мелкая подводная живность в панике спешила убраться с его пути. Уровень воды в реке к тому времени достигал местами трёх – трёх с половиной метров выше ординара, и многие обратили внимание на странные завихрения, возникшие вдруг на её поверхности. Двоих лесных куки, рыболовов с Каме леопарда, прибывших в Вавилон в надежде продать богатый утренний улов, внезапно закружило в невесть откуда возникшем водовороте. Утлая лодочка заплясала на волнах; дикари в ужасе вцепились в борта, расширенными глазами провожая скользнувшую под килем тень.
– Что это было, отец мой? – дрожащим голосом спросил тот, что помладше.
– Не знаю, сын мой! И тебе лучше не знать; да будут к нам благосклонны предки! – прошептал старший и отвесил младшему профилактическую затрещину. – Берись скорее за вёсла; и прочь, прочь отсюда!
Он плыл… Плыл в этих странных, изобилующих незнакомыми ароматами узких каньонах, выискивая в струях запахов тот, что поднял его с илистого ложа на дне реки; неповторимый, восхитительный аромат, чем-то похожий на запах мокрого железа, чем-то – на сырой яичный желток. Запах крови…
– Вот растяпа, – покачал головой Джро. – Мало того что ведро уронил, так ещё и рассыпал всё, теперь мухи налетят.
– Ладно, бывает! – пожал плечами Свистоль. – А барбекю и в самом деле неплохое!
– Е! – снисходительно признал стибок. – Но мы едали и повкуснее – у нас в деревне, помните?
– Ещё бы не помнить! – проворчал Свистоль. – Эти ваши шуточки…
Джро мечтательно улыбнулся и хотел было отхлебнуть пива, но стакан внезапно пришёл в движение и поехал к краю столика.
Плавучее кафе слегка накренилось. Забренчали пустые бутылки; что-то упало и покатилось под ногами.
– Сели на мель, – хмыкнул Большой Папа. – От, понимаешь…
– Это не мель, – тихим бесцветным голосом возразил Свистоль. – Это Амба.
Чудовищная голова армадилла поднялась над плотиком. Пластмассовый стаканчик из-под кофе зацепился за чешуйку, да так и остался на плоской макушке, придавая ситуации совершенно неуместный комический оттенок.
– Фак![3] – хрипло выдохнул Джро.
Большой Папа впервые увидел, как бледнеют стибки – синяя кожа коммерсанта стала вдруг серовато-голубой; глаза, казалось, расширились на пол-лица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
