индустриальных гигантов. Сделав первые наметки, Вася чуть было не сказал «Да ну нафиг!», до того получившееся было похоже на ЧВК. Малость почесав репу, он припомнил, что первые такие компании уже появились и ничего нового он не привнесет, но идею признал перспективной. Во всяком случае, она давала презабавный «капиталистический» способ легализовать «коммунистических партизан».
Стоило вернуться в Кочабамбу, как Габриэль с кубинским капитаном Хавьером приволокли план реорганизации внутренней контразведки — уж больно много косяков и узких мест выявил континентальный съезд. Хотя сколько не реформируй, все упирается в латиноамериканский шаляй-валяй, к которому он никак не мог привыкнуть. Та же история с предательством Сабино — когда стали известны подробности, касик долго бегал по потолку и матерился. Ну как, как руководитель подпольной вооруженной организации мог поступать настолько идиотским образом? Регулярно встречаться с семьей, и не конспиративно, а в общественных местах, причем в одних и тех же? Удивительно, что его не повинтили раньше… Хотя почему удивительно, в полиции и армейской разведке такие же разгильдяи, тут стоит задуматься, с чего бы они вдруг стали действовать иначе, нет ли тут чьей-то сторонней направляющей руки?
Но тут подоспели офицеры от Кузнецова и штаб решил, что такой удачный случай для реформы упускать нельзя, а Вася с замиранием сердца опять увидел Егорова-старшего и предпочел смыться в Чили, оставив лишь несколько руководящих указаний.
Самолетики Кржемидловского уверенно летали между андскими странами и уже через сутки Вася дружески обнялся с доктором Альенде и познакомился с Рафаэлем Тарудом. Бывший министр экономики прочитал Андский пакт, договора СССР с Чили и Боливией, тут же пришел в радостно-возбужденное состояние и принялся строить планов громадье, с Нью-Васюками и единым рынком. Доктор и команданте с некоторым трудом уняли его возбуждение, переведя разговор на более практические вопросы — где выгоднее строить каскад ГЭС, на Рио-Йута или Рио-Камаронес.
Таруда затребовал карту, линейку и циркуль, но померять так и не успел — в библиотеку сенаторского дома почти без стука ввалился Макс, охранник Альенде:
— В городе мятеж!
Сенаторы растерянно переглянулись, а Вася только вздохнул — Латинская Америка, мать ее, за три года здесь успел вляпаться уже в полдесятка мятежей.
— Спокойней, Макс. Подробности есть? Кто, сколько?
— Армейские патрули в городе… какие части пока не знаю. — начал Макс. — Еще генерал Вио выступил с заявлением.
— А, так это насчет его письма президенту Фрею! — воскликнул Альенде.
— Так, Макс, обзвони кого сможешь, узнай где, кто и сколько, — скомандовал Вася. — Доктор, можно о письме в деталях?
— Э… а не стоит ли нам уехать из города? — забеспокоился Таруд.
— Для начала надо понять, что происходит. Действуйте, Макс.
Уверенный тон касика немного успокоил народных избранников. Альенде, стоя у окна и глядя на улицу, пересказал содержание письма генерала. Помимо требований предоставить генералитету большую роль в политике и экономическом развитии страны, все остальное было посвящено финансам. Вася считал армию Чили ого-го какой, а она, оказывается, влачила весьма незавидное существование, почти как в Боливии. Жалование генерала уступало заработкам квалифицированных рабочих на медных шахтах Чукикиматы, военное снаряжение ветшало и не обновлялось своевременно, ни о каком соответствии современным требованиям не шло и речи… Понятно, почему миристы так вольготно себя чувствовали.
— Есть состав мятежников! — снова без стука появился Макс. — Артиллерийский полк «Такна», Военная академия, школа младших офицеров и часть 2-го бронеполка.
— Танки в городе есть?
— Не знаю…
— Выясни! — приказал Вася. — Продолжайте, доктор.
— Если Вио выступил с теми же требованиями, его поддержат все офицеры в Сантьяго.
— А полиция и карабинеры?
— Они не будут выступать против армии, — заметил Таруд. — Вио сможет сместить президента Фрея без единого выстрела.
— Хунта? — задал главный вопрос Вася.
Сколько он не терзал память, никакого военного переворота в Чили ранее 1973 года он не помнил, хотя фамилия генерала была странно знакомой, но все время ускользала — необходимость попасть на Касигуачу с каждым днем делалась все острее.
— Президент объявил чрезвычайное положение! — отрапортовал Макс. — Танков в городе нет, два стоят у казарм. Патрули ведут себя спокойно, никого не задерживают.
Еще через час, после телефонного разговора с начальником генерального штаба Рене Шнайдером (Вася отметил еще одну непонятно с чего знакомую фамилию), генерал Вио выступил довольно странно для инсургента — дескать, он не выступает против президента и правительства, а только хочет привлечь внимание к нуждам армии.
Поскольку дальнейший «мятеж» свелся к раздаче интервью, демонстрациям протеста и обменом заявлениями сторон, сенаторы успокоились, договорили и даже очень неплохо поужинали в компании Васи. Все закончилось на следующий день подписанием соглашения сторон: военный министр уходит в отставку, главнокомандующий тоже, его место занимает Шнайдер, правительство резко увеличивает жалование и военный бюджет. Генерал Вио сдался властям и заявил об отставке.
Чили вернулось в обычное состояние, а в Перу журналисты растрясли советского посла на интервью по теме грядущих экономических свершений. И по всему континенту громом прокатилась новость — СССР крайне заинтересован в превращении проекта в четырехсторонний, с участием Чили. Об этом уже поговаривали, поскольку объединение усилий трех стран прямо-таки напрашивалось, давая свободной зоне новое измерение с включением в нее чилийского порта Арика.
И тут как прорвало. Не успел Вася вернуться в Боливию и только собрался передохнуть, как его обрадовали визитом японских бизнесменов:
— А этим-то что от меня надо???
Японцы кланялись и вежливо интересовались планами революционеров и, в особенности, воззрениями на иностранные инвестиции. Одуревший поначалу Вася не без подсказок старших товарищей допер, что осторожные японцы прощупывают почву на будущее — а ну как континентальная революция-таки победит? То есть их уже воспринимают как очень и очень реальную силу, с которой нужно считаться.
Вася заверил подданных микадо, что Хунта революционной координации планирует как можно шире допускать неамериканские компании и даже предложил подумать над заключением долгосрочных договоров на поставку, например, меди. А после отбытия японцев предложил генералам Торресу и Веласко сформулировать такие договора и отправить эмиссаров в Европу и Корею — историю, как США обрушили экономику Чили всего лишь уронив цены на медь, он помнил. Значит, нужно заранее подстелить соломки.
Следом к нему попросились швейцарцы и немцы, но Вася успешно спихнул их на Че — в конце концов, кто был министром промышленности? А сам задумался, кого бы из Хунты засадить писать экономическую программу, которую можно без опаски показывать бизнесменам и финансистам.
Нестерпимо хотелось на Касигуачу, но встречи шли валом, так что когда пришло известие о первой поставке АКМ в партизанскую школу, Вася попросту бросил все дела и помчался в Кочабамбу, чтобы оттуда рвануть
