девушкой, но он перед всеми отказал ей, сказав:
— Ты была хорошей девушкой, но недостаточно хороша, чтобы заслужить титул моей девушки.
Это было сурово, и в тот день все стало ужасно.
Но Бетани была так же богата и избалована, как и капитан группы поддержки. Она была Мисс Популярность, и подобные сплетни ее не трогали. Конечно, ее гордость была уязвлена, но она быстро оправилась и сохранила титул пчелиной матки.
Она зарычала и рванулась вперед, ударив меня тыльной стороной руки по лицу. Я не ожидала этого, и это было больно. Металлический привкус крови наполнил мой рот, когда я попыталась облизать ноющие, ушибленные губы. Ее подруга ударила меня коленом по тыльной стороне ног, и я упала на колени.
— Ты легко утилизируешься, Лила. Я давным-давно заявила права на Мэддокса, и все девушки Беркшира знают, что он моя собственность. Это то же самое, что играть с огнем.
Мэддокс… ее собственность?
О, черт. Мой желудок сжался, и я расхохоталась. Это было, наверное, самое веселое дерьмо, которое я слышала за последнее десятилетие.
На меня смотрели как на маньяка. Может быть, я им и была.
Меня собирались избить, а я смеялась над своими обидчиками.
Бетани зашипела, ее лицо покраснело. Бедная маленькая, неуверенная в себе Бетани.
Она прижала большой палец к моей кровоточащей губе, и я заставила себя не вздрогнуть. Она ухмыльнулась и нажала сильнее. Было так больно, что непролитые слезы обожгли глаза.
— Ты такая же жалкая, как я и думала. Бедная, недостаточно красивая, так легко забытая и так легко заменяемая, что тебе пришлось ухватиться за самого богатого и популярного парня.
Ее голос сказал мне все, что мне нужно было знать.
Я была бедна и ниже их. Может быть, я не была такой красивой или такой богатой, как Бетани и остальные в Беркшире, но… Бетани, она чувствовала, что я угрожаю ей.
— Я не позорю шлюх, но сучку чую за милю, — лениво сказала я. — От тебя пахнет ревностью. Очень пахнет. Иди прими душ, милая.
Бетани пренебрежительно усмехнулась, ее лицо скривилось, и я увидела все уродство, которое она прятала под маской милой девушки, которую все любили и перед которой преклонялись.
Она была официальной королевой Беркшира, миловидное лицо с мерзкой душой и отвратительным сердцем. Ее миньоны все еще держали меня в своих руках, удерживая меня на месте и удерживая от нападения на них. Они успешно поймали меня; мои руки болезненно скручивались за спиной, а их колени упирались в лопатки, удерживая меня близко к земле.
Бетани скрестила руки на своих огромных сиськах, ухмыляясь мне.
— Что бы почувствовали твои бабушка и дедушка, если бы они потеряли свой продуктовый магазин? Их единственный доход и источник выживания? Магазин у них уже пятнадцать лет, верно? Думаю, пора закрывать.
Значит, она провела свое исследование на мне.
Бетани приблизила ко мне свое лицо, и я увидела злобный блеск в ее глазах.
— Ц-ц-ц, как грустно было бы смотреть, как они умоляют моего папочку? Я могу разрушить тебя и твою маленькую семью. Мне стоит только щелкнуть пальцами, и я увижу, как ты сгоришь дотла.
Ярость переполняла. Она думала, что я слабая. Она и ее приспешники думали, что я беспомощная.
Бетани сжала мою челюсть, ее длинные ногти впились в мою чувствительную плоть.
— Где сейчас Мэддокс? Твой герой здесь не для того, чтобы спасти тебя.
Я издала небольшой смешок.
Мэддокс, мой герой?
Она ошиблась.
Я была своим собственным героем.
Мне не нужно было, чтобы он защищал меня или мою семью. Я была своим собственным защитником в этой истории. Как однажды сказал Мэддокс, мне не нужен ни очаровательный принц, ни рыцарь в сияющих доспехах.
Первой ошибкой Бетани было то, что она стояла слишком близко ко мне. Она недооценила меня. Снова.
Моя голова откинулась назад, прежде чем я двинула ее вперед, ударившись лбом о ее нос. Жестко.
Она закричала, ее вопли пронзительно оттолкнулись от меня. Я вывернула руки, отбилась от нападавших, прежде чем снова встать на ноги.
Я не теряла времени даром и схватила Бетани за горло, прежде чем она успела вырваться, и швырнула ее о стену ванной.
— Не. Шути. Со. Мной, — шипела я. Кровь хлынула из ее носа; он не был сломан, но я знала, что это было чертовски больно.
Она посмотрела на меня, но очень жаль, что она больше не контролировала ситуацию. Ее друзья пытались схватить меня за руки, оттащить от своей пчелиной матки, но я сжала ее крепче. Ее горло было маленьким и нежным в моей руке.
— Не шути со мной, — повторила я. — Тебе не понравятся последствия. Тебе может не нравиться пачкать руки, но я не возражаю. В конце концов, я бедная, грязная крыса, верно? Не угрожай моим бабушке и дедушке. Не угрожай мне. Потому что поверь мне, я уничтожу тебя. У меня есть свои пути, Бетани Фэллон. Это твое первое и единственное предупреждение.
Я оттолкнулась от нее, и она задыхалась, хрипя.
— Ты… чертова… сука.
Сурайя попыталась схватить меня, но я уклонилась от ее пути.
— Ты тоже закончишь со сломанным носом, — предупредила я.
Она бойко сделала шаг назад, и я улыбнулась. Да, может, в тот момент я и выглядела маньяком, но Райли была права. Я не могла позволить им ходить по мне.
Миньоны Бетани окружили ее, пока она стонала и плакала за свой нос. Я бросила на них последний взгляд и вышла из ванной.
Я не была мисс Популярностью; Я не была богатой или капитаном группы поддержки… но отсутствие этих титулов не делало меня слабой, потому что я не была тряпкой.
В следующий раз, когда они будут угрожать людям, которых я люблю, я покажу им свои зубы и когти.
ГЛАВА 18
Лила
Я, спотыкаясь, вышла из школы, мои ноги немного дрожали. Мои колени были в синяках от того места, где меня швырнули на пол в ванной. Мои губы пульсировали, и я чувствовала приближение головной боли. Это была адская пощечина, слава Бетани.
Когда я шла через главные ворота, автобус проехал мимо меня, и я стояла, ошеломленная. Черт возьми, я пропустила свой автобус. Сжав кулаки, я сдерживала желание заплакать, потому что сейчас было не время для этого.
Было холодно. Я была угрюма и страдала.
Но. Я. Не. Буду. Плакать.
— Лила!
Мои шаги запнулись при звуке голоса Мэддокса. Хм.
— Лила, какого хрена? — крикнул он. Я оглянулась через плечо и увидела, как он бежит ко мне. Его рот скривился в мрачной ухмылке, когда он приблизился ко мне.
Мои темные волосы упали занавеской на лицо, и я посмотрела себе под ноги. Я не хотела, чтобы он видел синяки, не хотела ни его жалости, ни его глупого, насмешливого смеха.
