— Но многого не умеешь в постели. Я тебя научу!
Менес перевернул ее на спину, навис, стараясь не утонуть в зеленых омутах, серьезно попросил:
— Не надо меня ничему учить. Всего лишь позволь любить тебя.
Незер замерла. Впервые в жизни от нее не требовали чего-то в постели, не желали немедленно обладать, а просили разрешить любить. Менес был вторым в ее списке любовников, но Незер привыкла к мужскому вниманию, умело им пользовалась и спокойно относилась к раздевающим взглядам. Менес смотрел иначе, он не норовил увидеть больше, чем открывала ткань, но любовался, отмечая совершенство форм, которым Незер наградили боги. Это было непривычно и сначала даже настораживало, теперь Незер начинала верить, что Менес просто влюблен.
Ее всегда желали, но в нее никогда не были влюб лены.
— Ты сумасшедший, — Незер обвила руками шею Менеса и притянула его к себе. Ночь любви плавно переросла в день любви.
Глядя на спящего Менеса, Незер пыталась разобраться сама в себе.
Несколько дней назад она сгорала от страсти в объятьях бога тьмы, а теперь позволяла любить себя Менесу. Девушка понимала, что если бы пришлось выбирать, выбрала первого. И не потому, что Сет был первым ее мужчиной, он понимал Незер лучше ее самой, чувствовал, что ей нужно, знал ее тайные желания. Но именно это делало Сета особенно опасным.
Незер очень хотела оказаться еще раз в объятьях неистового Сета и не меньше боялась. Боялась себя, своего желания.
Этот страх перед собой, желаниями тела толкнул ее в объятья Менеса. Казалось, пока Менес рядом, даже мысли о Сете ей не грозят, пока она в обнимку с Менесом, Сет не придет в ее сны.
Менес был защитой, он простил ей все — от кражи золота до рождения Нармера от бога тьмы и синяки на груди от него же. Незер захлестывала благодарность, казалось, этого будет вполне достаточно, тем более у них есть общая тайна — Нармер.
Сет не пришел в ее сон ни в первую ночь с Менесом, ни во вторую. А дальше…
— …Незер, пора отправляться из Кены.
Она сладко потянулась и согласилась:
— Давно пора. Мне не терпится увидеть Нармера. Ты столько о нем рассказывал. Не могу представить, что мой сын уже взрослый… Какое счастье, что Тот привел его учиться к тебе!
Она щебетала, не замечая мрачной напряженности Менеса.
Голенькая Незер была крайне соблазнительна, но мысли скульптора занимало совсем иное.
Заметив наконец его молчание, Незер нахмурилась:
— Что случилось? Ты недоволен, что нужно уплывать, или недостаточно золота, чтобы нанять быстроходную лодку? Менес, у меня есть золото.
Она потянулась за своей сумкой и достала оттуда завернутый в ткань золотой диск.
— Что это?
— Диск Сета. Это золото, много золота.
— Откуда он у тебя?! — ахнул Менес. Неужели и у Сета украла?
Незер пожала плечами и, натягивая калазирис, объяснила:
— Это защитный знак. Там иначе нельзя. Знак определяет положение и то, как к тебе будут относиться.
— Зачем ты взяла его с собой?
— Просто забыла снять, когда выходила, а потом спрятала в сумку. Давай расплавим?
— Ты с ума сошла? Убери знак Сета как можно дальше, а еще лучше выброси. У меня достаточно шетитов, чтобы нанять для тебя самую быстроходную лодку, но, думаю, тебе надо просто переправиться на тот берег в Дандару.
Незер прищурила глаза, мгновенно став серьезной:
— А ты? Ты не со мной?
Менес долго молчал, потом отрицательно покачал головой:
— Мне надо в Эдфу.
— Зачем? Мы же решили вернуться к Нармеру!
— Незер, Нармер никуда не денется, закончит Сфинкса и тоже приплывет в Эдфу.
— Что такого в Эдфу, что ты туда рвешься? Отвечай, или я решу, что ты просто пытаешься от меня избавиться.
— Бог Гор создал в Эдфу свою кузницу и обучает там людей. Они делают оружие. Я поплыву туда, чтобы стать одним из Железных людей.
Мгновение Незер смотрела на Менеса с откровенным изумлением, а потом расхохоталась:
— Менес, ну какой из тебя Железный человек? Ты скульптор, которого дома ждет интересная работа и отличный ученик. Выбрось эту глупость из головы и скорей найми судно, чтобы мы отплыли в Город.
Если бы не последнее предложение, Менес прислушался к совету Незер, но слова о глупости его разъярили.
— Незер, там бог света и много достойных людей! Там много моих товарищей, там бог Тот.
От отчаянья Незер продолжила совершать ошибки:
— Самый достойный из богов — павиан Тот. Если Тот в Эдфу, ты просто обязан поскорей последовать за ним. Но я хочу видеть своего сына. — Она не просила, Незер требовала.
— Повторяю: Нармер никуда не денется, он закончит Сфинкса и приплывет в Эдфу, а ты подождешь в Дандаре.
— Чего подожду?
— Я пришлю тебе весть о Нармере.
Она обомлела.
— Ты даже не зовешь меня с собой в Эдфу? Если Нармер вот-вот приплывет туда, то почему ты не зовешь меня?
Менес не знал, что ответить, но Незер поняла сама, горько усмехнулась:
— Потому что я рыжая, родила Нармера от Сета и была у него на ложе совсем недавно? Боишься, что выдам вас богу тьмы?
— Я за тебя боюсь, — Нармер попытался привлечь ее к себе, но Незер выскользнула из рук.
— Не надо за меня бояться, Менес. Ты считаешь меня недостойной называться матерью Нармера, недостойной знать ваши секреты в Эдфу, недостойной быть рядом с тобой.
— Да нет же, все не так.
— А как? Объясни, Менес, как? Что же ты молчишь?
Он действительно не знал, что ответить, потому что Незер была права. Менес не мог привезти девушку с собой в Эдфу, боясь ее невольной связи с Сетом. Да и огненных волос тоже боялся. Еще меньше он хотел встречи Незер с Нармером, понимая, каким ударом станет это для юноши.
Незер не дождалась ответа и, борясь со слезами, покачала головой:
— Я не буду ждать Нармера в Дандаре, я вообще нигде не буду его ждать. Ты прав, — она подняла руку, останавливая возражения Менеса, — я недостойна быть его матерью. Ничего не говори ему обо мне, пусть остается в неведении. И не пускай Нармера в Эдфу, ведь он сын Сета, мало ли что…
— Незер! — Менес попытался остановить девушку, но та вырвала руку.
— Прощай, Менес.
…Если бы он бросился следом, остановил, прижал к себе, Незер разрыдалась, и все началось сначала, чтобы немного погодя прийти к тому же итогу. Иначе и быть не могло: намереваясь помогать Гору, Менес не мог быть любовником той, которую обнимал Сет. Менес остался на месте, Незер ушла одна.
Она добралась до пристани, села в первую же лодку, где нашлось местечко, и переправилась на другую сторону в Дандару. Делала все это, не замечая никого и ничего вокруг. В голове билась одна мысль: только не расплакаться, только не залиться горькими слезами.
