необходимость. Он же робот, а роботы не терзаются сомнениями и моралью. Люси открыла дверь. Мы вошли в сумрачную прохладу дома. Зеркальныестекла во всю стену, скрадывали солнечный свет, создавая внутри ощущение наступающего вечера.
Интерьер дома был выполнен в кубическом угловатом стиле, с комбинацией серого металла и коньячного дуба. В огромной гостиной в центре стояло оборудование непривычного вида из-за казавшихся ненужными и странными выступами на его стенках. Можно было подумать, что его создали для декорации фантастических фильмов семидесятых годов прошлого века.
— Мыслепрограмматор должен настроиться на особенности работы вашего мозга. — Пояснила Люси. — Вы можете испытать во время настройки неприятные ощущения и видения. Чтобы вы были неактивны в этот период, мы сделаем вам отключение периферической нервной системы.
— Каким образом? — Испугался я за свой позвоночник.
— Блокирующим электрическим противоимпульсом. — Пояснила робот.
— Это больно?
— Возможно.
Похоже, с такой мелочью, как боль роботы не считались. Откуда им знать, что человек тяжело переносит эксперименты со своим биологическим телом. Мой браслет, как мне казалось, не был рассчитан на защиту от подобных посягательств, а значит, хлебнуть побочных эффектов придется сполна.
— Вы первый. — Люси пригласила меня жестом занять место внутри «ящика», похожего на миниатюрную космическую станцию из старого фильма. Я прошел и встал на картинки на полу, похожие на отпечатки ног. Оборудование закрылось, как шкаф фокусника. На мгновение я очутился в полной темноте и абсолютной тишине, но спустя секунду произошла вспышка, будто у меня в мозгу включили лампочку. При этом я ощутил боль, разошедшуюся от позвоночника к конечностям. Свет стал менять цвета, двигающиеся полосами сверху вниз, как в калейдоскопе. Движение ускорялось, вызывая легкую тошноту. Я не видел ни пола, ни потолка, и вообще не понимал, в каком положении нахожусь. Глазу не за что было зацепиться, чтобы определить собственное местоположение. Временами казалось, что мое тело гнется, как гуттаперчевое. Я пытался двинуть рукой или ногой, чтобы определить, стою я или уже лежу, но не смог ощутить их. Мне стало жутко. Я представил, что умер и лечу по радужной дороге навстречу чему-то загробному. Мне этого совсем не хотелось, потому что у меня была жена, сын и куча интересных дел, которыми я планировал заняться.
Свет потух. В глазах еще бегали разноцветные полосы, но вскоре и они потухли. Открылась дверь и я снова увидел гостиную, но уже из положения лежа. Оборудование мягко поставило меня на ноги. — Выходите. — Приказала Люси.
Ноги мои потрясывало от слабости. Я сделал несколько неуверенных шагов. Трой с волнением посмотрел на меня.
— Ты побледнел. — Заметил он. — Было больно?
— Не то чтобы больно, но тошнотворно. Это как центрифуга для космонавта.
— Понятно. — Трой постучал меня по плечу.
— Матрица вашего сознания создана. Сейчас произойдет программирование под нее вашего первого задания, после чего вам снова придется посетить оборудование. — Предупредил Жак.
— Это будет так же тошнотворно?
— Я не представляю реакцию человеческого организма. Могу сказать, что любое воздействие на нервную систему не остается незамеченным человеком. — Пояснил двойник.
— Понятно. А ваши хозяева похожи на нас? — Спросил я ради любопытства.
— Нет.
— А какие они?
— Другие.
Оборудование поглотило Троя. Отсюда почти не было слышно, что происходит внутри. Я сел рядом с Михаилом и Амели.
— Ты в порядке. — Спросил следователь.
— Почти. Хочется сблевать.
Амели посмотрела на меня искоса. Она не понимала нашу речь, но прислушивалась.
— Ты не проверяла, здесь нет холодильника? Хочется съесть лимон. — Поинтересовался я у нее.
— Нет. А, поняла, ты хочешь, чтобы я проверила? — Она посмотрела на меня вопросительно.
— Да. После их микроволновки меня тошнит.
— Хорошо, схожу, поищу.
Она поднялась и вышла из комнаты. Ей никто не препятствовал. Я даже решил, что вокруг дома существует силовой барьер, через который не пройти. Амели не было три минуты, вернулась она с банкой холодного газированного напитка с лимонным вкусом.
— Вот, всё, что было подходящего. — Она протянула мне банку.
— Это даже лучше. Спасибо. — Я вложил в слова самые положительные эмоции.
Кажется, она почувствовала это. Улыбнулась и села рядом. Я открыл банку и сделал несколько глотков и передал ее Михаилу. Он тоже отпил и передал Амели. Француженка сделала несколько глотков с таким видом, будто мы братались кровью из общей чаши.
— Это Трою. — Она поставила недопитую банку рядом с собой.
Мы стали походить на клуб революционеров, скрепленных клятвой верности. Распахнулось оборудование и поставило Троя на ноги. Он вышел такой же бледный, как и я, на трясущихся ногах и сел рядом с Амели. Она с сочувствием протянула ему банку лимонного напитка.
— Холодный и кислый. — Произнесла девушка.
Трой взял банку в руки и сделал один конвульсивный глоток. По нему было видно, что организм еще плохо отзывается на приказы мозга.
— Какое мерзкое ощущение. — Трой икнул и прикрыл рот. — Я про сканирование мозга, а не напиток.
— Сейчас пройдет. — Успокоил я его. — Я почти в норме.
— Перерыв два часа. — Сообщила Люси. — Можете принять пищу и погулять на улице.
— Как далеко можно отойти от дома? — Спросил Михаил.
— За территорию владения выйти не получится, установлен барьер. — Предупредила она нас.
Амели посмотрела на нее, как на врага.
— Слушайте, моя супруга, — Трой посмотрела на двойника жены, — везла нам капсулы, которые помогают восстановить организм после потрясений или ранений. Вы же взяли ее после прилета вместе с багажом?
Это была хорошая идея, воспользоваться капсулой. Она бы вмиг сделала нас здоровыми, а Михаила еще бы и вылечила от ушибленного колена.
— Вы двое не получите их. — Предупредил Жак. — Мы поняли принцип их работы и считаем, что они удалят изменения, которые мы внесем в вашу память. Только этот человек может воспользоваться ею. — Робот указал на Михаила.
Следователь встрепенулся, предположив неладное. Он не понимал, о чем мы говорим.
— Что ему от меня нужно? — Спросил он у меня шепотом.
— Трой спросил про капсулы, которые везла нам Киана. Они сказали, что могут дать только твою. Нам не положено.
— Серьезно? — Глаза Михаила разгорелись.
— Если
