Ее ответом могло быть только молчание – то, о чем она думала, нельзя было прочесть даже в ее взгляде. Но пальцы продолжали нежно гладить его лицо.
– Я знаю, что это ужасно – использовать женщину подобным образом. Вожделение – это страшная болезнь. – Он скатился с нее и лег на спину, закрыв глаза руками. Его голос был резким, как скрежет ножа по камню. – А хуже всего то, что когда я лежу с тобой, то вижу только лицо Айрис. Наш ребенок, лежащий у нее под сердцем, – это все, о чем я могу думать, когда.
Маргарет села и прикрыла платьем оголенные бедра. Дотянувшись до одеяла, отброшенного на край соломенного тюфяка, она аккуратно прикрыла обнаженного мужчину.
– Всегда заботишься обо мне, – глухо пробормотал он. – Всегда добра и безотказна.
Ее пальцы поглаживали его руку.
– Но я не заслуживаю тебя, Маргарет! – Мужчина отвел руку от лица и пристально заглянул в темно-карие глаза женщины. – А ты не слышишь и не понимаешь ни слова из того, что я говорю. Ты никогда не откроешь ужасные тайны, которые…
Она молча следила за ним глазами, и он отвернулся.
– Моя Айрис предала меня, Маргарет. Она не смогла помочь даже себе. Это все ее дурная цыганская кровь. – В уголке его глаза появилась свежая слеза. Немая коснулась ее кончиком большого пальца. Капля растеклась и засверкала на мозолистой коже. – Я ведь просил ее не ходить к хозяину, – продолжал он хриплым голосом, в котором появились грубые нотки раздражения. – Я дал ей слово, что найду выход, чтобы позаботиться о ней и нашем будущем ребенке. Но она была нетерпеливой, моя Айрис. В конце концов эта глупая женщина направила свои усилия на то, чтобы уничтожить меня.
Он резко сел и потянулся к кувшину с элем, стоявшему на полу. Сделав большой глоток, он с неприязнью посмотрел на пальцы Маргарет, нежно поглаживающие его руку, с яростным рычанием оттолкнул ее и опустил голову на колени. Затем надолго замолчал, а женщина так и продолжала неотрывно смотреть в его лицо.
Когда он вновь заговорил, в его голосе прозвучала боль человека, осужденного на казнь.
– Она посмела умереть в ту ночь, ты знаешь. – Он снова бросился на постель, закрыв лицо руками. – У нас не было будущего. Я ясно видел это тогда и вижу сейчас. Она пошла к хозяину, эта подлая ласковая сучка, а потом уже нельзя было вернуть все назад.
Он взглянул на Маргарет с выражением дикого, мучительного страдания в глазах.
– Она заслужила смерть, говорю я тебе! – закричал он. – И он тоже! Только я сам должен был это сделать! Все! Он тоже заслужил смерть!
Священник отвернулся от немой женщины и бессмысленным взглядом уставился в стену.
Спустя некоторое время Маргарет поцеловала мужчину в плечо и легла на матрац возле него.
* * *
Джоанна раскрыла губы и, ощутив глубокое прикосновение его языка, издала сладостный стон. Крепко обняв Гэвина за шею, она уютно устроилась на его коленях, куда он усадил ее секундой раньше. Растворяясь в упоительном поцелуе, Джоанна ощутила, как теплая пульсирующая мгла поглотила все ее мысли. Она уступила этому фантастическому ощущению, не испугавшись ненасытного желания, внезапно вспыхнувшего и распалившего все ее чувства. Сейчас ничто иное не имело значения. И, кроме нее и Гэвина, не существовало ничего…
Она отчаянно хотела ощущать его, прикасаться к его телу, испытать ту страсть, которая всегда была так недостижима в ее жизни. Но Джоанна не собиралась повторять ту же ошибку, которую допустила раньше. Она знала, что ее конец близок, но это было не тем обстоятельством, с которым Гэвин Керр мог легко смириться.
Запрокинув голову и позволив ему еще больше углубить поцелуй, Джоанна поклялась себе, что не позволит ему остановиться. Только не в этот раз.
Как будто прочитав ее мысли, он прекратил поцелуй, и девушка мысленно выругала себя за то, что испытывает судьбу. Ее пальцы нежно бродили по выпуклым мускулам его плеч и спины, пробирались сквозь мягкую черную гриву волос, в то время как он глубоко дышал ей в ухо, неистово прижимая хрупкое тело к своей могучей груди.
– Джоанна, – простонал он сквозь ее волосы, – огонь привел меня к тебе, и с того момента пламя сжигает мою душу. Я сгораю от желания прикасаться к тебе, любить тебя… обладать тобой. – Гэвин еще сильнее прижал ее к груди. – Это совсем не похоже на меня – терять контроль над желаниями. Ощущать свою… одержимость!
Она подняла голову и закрыла его рот губами, не давая договорить.
– Уверен ли ты, что желаешь меня, а не ту Джоанну Макиннес, которая смотрит с каминной полки?
– Да, – произнес он пылко. – Я хочу тебя. Ты прекрасный и таинственный призрак, пленивший мою душу.
В его глазах она увидела сверкающую яростную вспышку страсти, идущую из глубины его естества, и неудержимое желание уничтожило последние остатки ее нерешительности. К черту пристойность! В его глазах она была невредимой и прекрасной, и для нее пришло время отдать себя пламени, которое поведет их обоих в безумие страсти.
– Я не призрак, Гэвин Керр. – Джоанна соскользнула с коленей Гэвина и бесстыдно встала между его ног. Потрясенная собственной смелостью, она развязала полоску ткани, удерживающую сборки широкой одежды вокруг талии.
– Для тебя пришло время увидеть меня полностью.
Его глаза пылали как угли, неотрывно глядя на нее, и девушка заметила, как окаменела его челюсть, когда она начала медленно спускать широкий вырез платья сначала с одного, а затем с другого плеча.
– Джоанна… это… это влечение… ты должна знать, что будешь моей навсегда.
– Так и будет, – прошептала она, опуская платье еще ниже, до пояса. – И столько, сколько нам позволит судьба.
После очередного усилия одежда легла у ее ног, и она предстала перед его горящим взглядом в одной сорочке из тонкой ткани.
Джоанна затрепетала от возбуждения, когда он протянул к ней руки и, слегка касаясь, исследовал выпуклости груди. Ее глаза неотрывно следовали за движением его пальцев, а когда она опустила взгляд вниз, то обнаружила, что от этих прикосновений ее соски затвердели и ожили. Нежно касаясь ее плеч, Гэвин медленно опускал вниз ее сорочку, которую теперь удерживали только выпуклости ее груди. Ей казалось, что сейчас она не выдержит и умрет от сжигавшего ее ожидания. Затем его ладони скользнули по ее рукам и завладели кистями. Угадав его намерение, она напряглась.
– Нет. – Она попыталась вырвать свою покрытую рубцами руку, но он держал ее крепко, а потом прижал ее ладони к своему сердцу.
– Я хочу тебя всю, Джоанна, – хрипло произнес он, склоняясь и покрывая поцелуями кончики ее пальцев. – Такой, какая ты есть. – Он начал разбинтовывать ее руку. – Ты вся будешь моей, милая.
