Городок с честью выдержал осаду, а удивительная кавалерия флоридян нанесла по воинству Братства несколько ощутимых ударов.
Обложить владения Четвертого Хозяина Бухты с моря также не удалось — подошедшие на подмогу корабли вольных купцов и корсаров обратили в бегство суденышки Нечистого, приведенные откуда-то из Центральной Америки.
Словом, наместник Зла оставил прибрежных колонистов в покое, отослав большинство солдат севернее, туда, где Зеленый Круг начал широкомасштабное наступление на приморское королевство Д’Алви, завершившееся его сокрушением и изгнанием принцессы — законной жены северного киллмена Иеро.
Тень плаща мастера С’Муги упала практически на все остальные деревни Флориды. Наместника Круга и коменданта Мертвой Балки глухо ненавидели, но боялись. Бежать флоридянам со своего полуострова было некуда, а слуги Нечистого все прибывали и прибывали.
Если на севере континента и вокруг Внутреннего Моря у Темного Братства дела шли неважно, то на юге Зеленый Круг оказался безраздельным хозяином колоссальных территорий.
И тут мастера С’Мугу, как и практически всех его слуг постигла быстрая и неожиданная гибель.
Знай мучительно размышляющий метс все это, он обязательно сделал бы неверный вывод о том, что опорную крепость Зеленого Круга штурмовали отряды «морского клана» флоридян.
Утренние лучи затопили Мертвую Балку, прогоняя последние клочки ночной тьмы, когда размышления северянина оказались прерванными.
Сквозь нарастающий шум, поднятый стаями летящих в сторону гавани стервятников, послышались явственные человеческие голоса. Они приближались, но сами люди все еще были скрыты за циклопическими казармами форта.
Метс принялся трясти плечо похрапывающего Рыбоеда.
— Как, что, где? — часовой вскочил, размахивая руками и едва не свалился в костер. Северянин, не владея в достаточной степени языком южан, молча взмахнул саблей в узкий лаз между строениями, откуда ожидалось появление гостей.
— Тревога, подъем, к оружию! — Рыбоед стал тормошить Вагра, когда вскочивший, словно растревоженный медведь из берлоги, Аграв чуть не боднул его в живот головой.
Северянин на всякий случай прикинул поле возможной битвы, маршрут отхода, обшарил глазами крыши господствующих над стоянкой зданий, не обнаружив на них никаких лучников или арбалетчиков. Там сидели одни ночные трупоеды, толстые и сытые, с сонными глазами, и вяло перекрикивались, собираясь сбиваться в плотные стаи и лететь в чащу отсыпаться после могучего пиршества.
«Где же наш мутант? Растворился в улочках крепости, будто его и не бывало. — Метс ожидал появления гостей, хмуро глядя на то, как Аграв пытается разбудить эливенера. Старик хлопал глазами и явно не мог сообразить, где находится и почему до сих пор жив. — Случись сейчас драка, все мы здесь ляжем. Не бросать же беспомощного раненого!»
Житель Бухты от криков Рыбоеда лишь вздрогнул и затрясся всем телом, но глаза так и не открыл. Раны, которые на метсе, иир’ова и других затягивались быстро, на его теле остались без изменений. Выглядел он неважно.
— Так это же наши! — вскричал Аграв, прислушавшись к приближающимся голосам.
— Точно, это Глисс, — Вагр с облегчением опустил саблю. Спал он близко к костру, и от едкого дыма у него першило в горле, а глаза казались из-за сеточки полопавшихся сосудов сочно-красными, не хуже, чем у летучего вампира, прокусившего плечо.
— А где наш иир’ова? — поинтересовался эливенер.
— Бродит где-то по крепости. Как очухался, так сразу же и сбежал, — Рыбоед схватил свою рубаху и принялся торопливо натягивать через голову.
При этом косой разрез ворота, скрепленный массивной бронзовой фибулой, оказался у него на спине. Ругаясь, Рыбоед вновь стал переодеваться.
Меж тем из-за поворота действительно появился Глисс, и вместе с ним толпа мужчин из окрестных деревень. Все были вооружены. Метс, видя по реакции флоридян, что прибывшие не враги, еще больше упрочился в мысли, что Мертвую Балку штурмовали восставшие лесорубы.
— Ну как, живы? А ну-ка, принимайте еду и одежду.
Глисс немедленно отошел в сторону с Вагром, и принялся его расспрашивать, а остальные жадно накинулись на принесенную снедь. Эливенер выбирал сушеные фрукты и моченые ягоды, принесенные в глиняном горшочке, а метс, немедленно напившись из меха, с наслаждением впился зубами в сушеное мясо.
Пока они ели, флоридяне со смешанным чувством жалости и отвращения рассматривали их проглядывающие сквозь лохмотья тела и осунувшиеся физиономии.
Аграв, мгновенно сжевав пару пирогов и запив их слабеньким вином, попытался растормошить жителя Бухты, так и не пришедшего в себя, чтобы накормить.
— Не стоит, — прошамкал набитым ртом седобородый, кинув пристальный взгляд на мертвенно-бледное лицо раненого. — Влей ему в рот пару глотков воды, и пусть лежит. Надо бы подкинуть дров и положить его ближе к огню. Больше ему пока ничем не поможешь.
Кто-то из вновь пришедших отправился на поиски горючего материала для костра. Глисс подозвал к себе самых молодых.
— Ни одна повозка по крысиным лазам сюда не пройдет, это ясно. Так что начинайте рыть могилы прямо здесь, вон за тем домищем. Потом я вас сменю. Тела нужно похоронить.
Юный гончар заглянул в темницу, набитую трупами, и на его крики сбежались остальные. Люди, выходящие из темницы, потрясали оружием и изрыгали на головы Нечистого и лемутов самые черные проклятия. Глисс поднял руки, стараясь навести тишину и порядок в своем разбушевавшемся пестром воинстве.
Начался своего рода военный совет.
Атвианский разведчик, удостоверившийся в том, что в поднявшемся шуме не может разобрать и тех нескольких десятков слов, что знал из наречия Д’Алви, принятого во Флориде, потихоньку выбрался из толпы. Еда и питье порадовали тело, сон освежил его, а под косыми солнечными лучами метс буквально расцветал на глазах. Но есть еще и дела духовные, решил он. Единственным делом, в котором он мог помочь своим новым союзникам, было захоронение мертвых.
«Вряд ли кто сможет прочитать молитву над телами несчастных, — подумал Кен. Он не был священником, однако любой солдат севера мог, в случае необходимости, отслужить службу и уж по крайней мере, помочь душам замученных слугами Нечистого обрести вечный покой. — Если я пока еще не в состоянии рыть могилы в мерзлой земле, то хоть эти навыки на что-то сгодятся».
Он стал выносить из темницы на руках тела своих товарищей по заключению, удивляясь, какими легкими, почти невесомыми они казались. Кожа да кости. Принеся третье тело к месту, где флоридская молодежь остервенело долбила мерзлую землю широкими наконечниками копий, метс почувствовал, что его трясут за плечо. Аккуратно опустив мертвого возле стены, северянин уставился на совсем еще юного гончара. Тот протягивал Кену одежду, принесенную из деревни по совету Аграва и Вагра, ходивших вчера на перекресток, пока эливенер лечил раненых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
