Читаем без скачивания Когда взорвется газ? - Данил Корецкий

Правда, создавалось впечатление, что обеими разноцветными кампаниями руководили одни и те же люди, а если и разные, то учившиеся на общих курсах «делателей революций» либо нещадно списывающие друг у друга домашние заготовки. Сходилось все: от пользования одними и теми же складами продуктовых припасов, армейских одеял, теплых носков и ватников до сценария и актерских кадров.

Вот на платформе колоритный бородатый мужик, похожий на Льва Толстого, который был гвоздем программы прошлого митинга. Только теперь он уже в сине-белом шарфике и пропагандирует совсем другие взгляды и убеждения.

— Кто такой Фокин? Это самозванец, пустое место, неспособное дать народу то, что ему нужно! Только Президент Тучка способен вывести страну из кризиса! Его признают на международной арене, даже в Америке! Геть помарончову заразу!

Для убедительности «Лев Толстой» поднимает услужливо поданный плакат, повторяющий последнюю фразу: «Геть помаранчову заразу!» Ветер рвал плакат, классик наклонился вперед и стал похож на памятник. Вокруг толклись неорганизованные зеваки и журналисты, щелкали фотоаппараты, бесшумно стрекотали видеокамеры с известными всему миру сокращениями: НТВ, BBC, CNN. Действительно, выступление было очень зрелищным и грамотно выстроенным. Бодро, профессионально, по делу!

Толпа зевак вокруг разрасталась.

Пока искали «смотрящего», Юрист смотрел из тонированного окна черного «Хаммера» на «стихийный митинг трудового народа», как называла происходящее действо официальная пресса. Он знал, что без него этот спектакль никогда бы не собрал аншлага. Сюда бы привезти Баданца, а еще лучше вместе с самим Тучкой, чтобы посмотрели, оценили масштаб, почувствовали атмосферу… Вон сколько сторонников официальной власти! Из Крыма, Донбасса, Херсона, Днепропетровска, Луганска! Взмахни рукой, и тут же начнут скандировать: «Фокин — геть!» Вчера манифестацию устроили: стройная колонна под сине-белой символикой вышла на улицу Грушевского и направилась к Верховной Раде. Правда, на пути встали милицейские заслоны, но действовали стражи порядка довольно сдержанно: развернули демонстрантов назад — и все…

В непроницаемое стекло осторожно постучал Николай. Юрист приоткрыл окно и, не произнеся ни единого слова, показал движением головы, чтобы он сел в машину.

— Не, шеф, я тут с людями работаю, — деловито объяснил Николай. — Горилка, лук, чеснок — такой штынк стоит, что на расстоянии говорить получше будет.

— Залазь! — приказал Юрист и бросил водителю: — Олег, покарауль снаружи!

Водитель вышел из машины, а Николай, кряхтя и кхекая, залез на высокое сиденье. Бронированная дверь медленно закрылась, как в кино закрываются сейфы с деньгами. Юрист поморщился.

— Значит так, — по-хозяйски начал докладывать «смотрящий», — водка, закусь, одеяла, дрова — все есть, попозже к ночи еще подвезут. А вот с бабами напряженка! То есть их много есть и все согласные, но какие-то возрастные они, подержанные, у хлопцев и дома такого добра валом.

— Мне что, Коля, еще и бабами заниматься? — С усталой улыбкой и без раздражения спросил Юрист. — Агитируй молодых, горячих. Вообще-то, как я погляжу, твоим хлопцам после такого количества водки и с таким, как ты говоришь, «штынком», с возрастными самый раз конституционный режим защищать. В эту холодрыгу никакая фотомодель не согреет так, как горячая селянка. Я так понимаю, ты о деле радеешь — у тебя-то жена молодая вроде!

— Правда ваша, шеф, че-то я не с того начал, — будто удивляясь самому себе, покачал головой Николай. — Тут такое дело: «фокинцы» среди наших шнырять начали, бабки предлагают, чтобы народ по домам расходился. Пару-тройку агитаторов уже отмудохали, деньги я людям раздал, но если так дальше пойдет — народ не выдержит…

— Ты что вола за хвост водишь? — Юрист тяжело посмотрел ему в глаза. — Тебе денег мало?

Николай, не мигая, выдержал взгляд шефа. В трезвом виде ему это никогда не удавалось. Со вздохом пожал плечами.

— Дак, знать бы…

— Николай, — тихо и четко проговорил Юрист, и тот сразу опустил глаза, — ты не зарывайся, пацан, у тебя ведь Катерина в положении, поберегся бы. Тебе еще жить и жить.

— А откуда вы… Я же не к тому, шеф. Че делать-то?

— Работай, Коля, работай!

Не поворачивая головы, Юрист передал ему пухлый конверт.

— Дуй отсюда!

«Хаммер» тяжело выкатился с площади и скрылся в переулке. Николай растерянно смотрел ему вслед, сжимая в потной руке конверт и переминаясь с ноги на ногу, как человек, не решивший: оправиться ему прямо на улице или потерпеть до туалета. К нему подошла крепкая и статная черноокая дивчина в деревенских бурках, длинной широкой дохе, скрывающей округлившийся живот, и пуховом платке.

— Ну шо, Коль? — Напряженно глядя на руку мужа, словно опасаясь, что он сбросит улику, спросила дивчина и стрельнула по сторонам подведенными глазами.

Николай тоже украдкой огляделся и сунул конверт в карман дохи.

— На, дуй быстрее домой и сховай. Только не дюже далече, може, доставать придется.

И померанцевым, и сине-белым шабашем правили деньги. В обоих случаях они отчетливо пахли газом.

Глава 7

Игры Инги Шерер

Тридцатитрехэтажное здание российского концерна «Трансгаз» напоминало то ли четырехгранную иглу, щекочущую острием мягкое подбрюшье планетарной атмосферы, то ли сверкающий алмазный утес из детской сказки. В ослепительно отблескивающих на солнце гранях громадной пирамиды отражалось непривычно голубое московское небо с лениво плывущими белыми облаками. Казалось, что внутри, за синеватыми зеркальными стеклами лежит волшебный, фантастически прекрасный и богатый мир, где беспечно и празднично живут красивые, нарядные люди. Но в небольших, а иногда даже откровенно маленьких комнатах буднично и напряженно работали клерки. Призрачный свет, исходящий от больших плоских мониторов, стирал с молодых лиц жизненные краски и делал их похожими на серийных биороботов из малобюджетных фантастических фильмов.

Чем дальше от грешной земли, тем просторней кабинеты, тем лучше мебель, тем значимей должности обитателей: безгласных клерков сменяют управленцы среднего звена, потом верхнего, потом высшего… С тридцатого этажа начиналось царство владельцев и топ-менеджеров. А в заостренной вершине зеркальной пирамиды располагался VIP-зал для особо важных переговоров и встреч на наивысшем уровне — не только в переносном, но и в самом прямом смысле: светлый, наполненный солнечным светом зал буквально парил в воздухе и, казалось, не имел никакого отношения к матушке-земле.

Сквозь легкую дымку тонированных стекол открывался панорамный вид Москвы: музейное величие Кремля, старые «сталинские» и новые «лужковские» высотки, дороги, по которым словно бесконечные потоки муравьев двигались дорогие автомобили, каркасы бесконечных новостроек, несметное количество подъемных кранов… Совсем рядом летали птицы, садились на чуть выступающие края стальных рам, и их блестящие глаза-бусинки как будто пытались рассмотреть, что происходит за слегка притемненными стеклами.

Привычные к высоте «трансгазовцы» ощущали себя в этом зале настоящими небожителями, а гости вели себя по-разному: мало кто сразу мог адаптироваться к такой высоте и стеклянным стенам.

Вот и сейчас Валентин Скорин не обращал никакого внимания на птиц и проплывающие мимо облака: все его внимание было обращено к поликарбонатной лифтовой шахте, в которой со скоростью три метра в секунду поднимался важный деловой партнер. Сегодня глава «Трансгаза» не напоминал мультяшного бегемотика из мультфильма. Сановного вида руководитель был в скрывающем дефекты фигуры костюме «Бриони» цвета мокрого асфальта, черных блестящих туфлях того же бренда, светло-сиреневой сорочке и темно-сиреневом галстуке с серебряными нитями — специально подобранными по цветовой гамме фирмой «Ланвин». Конечно, не Валентин Леонидович занимался всей этой ерундой: подбором фирм и расцветок, а его помощник — похожий на согнутую удочку Никита Сердюк, который стоял чуть сзади с черной папкой под мышкой и тоже гипнотизировал взглядом шахту лифта. Директор по безопасности Станислав Белянчиков тоже стоял чуть сзади генерального, только с другой стороны, и тоже смотрел в сдвижную полупрозрачную дверь шахты. Крупнолицый, с близко посаженными цепкими глазами, щеткой коротко стриженных седых волос и массивным выступающим подбородком, делавшим голову почти квадратной, он лучше других представлял, что происходит внутри движущегося вверх лифта.

Тридцать секунд истекли, звякнул сигнал прибытия, бесшумно отъехала дверь, и из прозрачного цилиндра вывалился глава фирмы «Бундес Инвест Гэз» Гюнтер Краус. Могущественный миллионер, влияющий на экономику и политику нескольких стран, имел простецкое лицо типичного баварского бюргера, а сейчас и вовсе выглядел довольно жалко: бледный, потный, он затравленно оглядывался вокруг и утирал лоб смятым в комок белоснежным платком. Его секретарша твердой рукой заботливо поддерживала шефа под локоть.