конца этот маленький кусочек скалистого берега, затерявшегося у побережья восточной Африки, где-то недалеко от Мозамбика, он понял, что может тут остаться навсегда, вернее насколько позволит его измученное тело. Друг-альбатрос уже не тревожил его воображение. Он даже перестал испытывать угрызения совести.
Как это случилось? Добрая птица доверчиво склонив головку, что-то рассказывала своему соседу "по жилплощади". Это было как раз после того, как Максим убедился, что он на заброшенной в океане скале длиной в двадцать метров с хвостом в виде печанной отмели метров на двести. Ласково погладив птицу по перьям, он почувствовал, что та приникла к нему, словно ища дружбы. Она тоже устала от одиночества. И бессердечный человек коварно схватил несчастное животное за тоненькую шейку и свернул ее. Раздался треск шейных позвонков и одной жизнью на земле стало меньше. Марк всмотрелся в океан. В этот момент огромная волна подошла к его временному укрытию и затерявший между нескольких скал впереди, все же пробила себе дорогу к его скале. Ему показалась, что скала взвыла от боли, настолько сильным был удар в ее грудь. Этот крик слился с предсмертным криком ни о чем не подозревающей птицы. А может быть это волна хотела остановить злую руку, спасти несчастное пернатое от страшной участи? Oна своим верхом даже зацепила и человека. Нет! Врешь! Не отдам тебе! Он, весь покрытый пеной от набежавшей волны, с остервенением и яростью, стал рвать зубами еще горячее мясо и пить еще не остывшую кровь. А где же столетия развития общества? Человек за каких-то пять дней превратился в животное, для которого главное — пища, чтобы выжить!
— Извини, — он поцеловал окровавленные перья, — я должен был это сделать. Ты умер не напрасно, мой друг, ты продлил мою жизнь. Какая от тебя была польза? А я человек, я многое могу…
Он устал, но продолжал периодически разговаривать сам с собой, чтобы не сойти с ума. И если бы кто-то всмотрелся в его лицо, заросшее пятидневной щетиной, почти бородой, то заметил бы в уголках глаз две скупые слезы, которые не торопились бежать по обветренным и обгоревшим щекам. Может быть это и вправду было то, что называют феноменом невыплаканных слез? И еще можно было заметить, что в глубине глаз таился какой-то неугасимый огонь. И пока он не погас можно было быть спокойным за судьбу этого человека, хотя его положение и было критическим. Взгляд мужчины внезапно упал вниз в межскалье, где волны, попадавшие туда, до этого мирно, как овцы идущие одна за другою, начинали сражаться не на жизнь, а на смерть. Словно скалы были прекрасные дамы, а волны становились рыцарями, которые начинали поединок за сердца прекрасных барышень. Среди этой схватки, человек заметил какой-то предмет. Хотя его дергало из стороны в сторону и он постоянно покрывался пеной и перекатывался с одного острого зуба рифов на другой, но человек догадался. Это шлюпка. Не секунды не колеблясь человек спустился со своего укрытия и пошел по пояс в воде к лодке.
Бывает же справедливость на свете. Водовороты и рифы тоже иногда устают от своего двадцати четырех часового труда. В из работе есть маленькие передышки. И именно такая передышка случилась сейчас. Волны перестали на какие-то мгновенью проникать в межскалье. Установилась относительная тишина. Максу удалось вплотную подойти к лодке. Он не верил своим глазам. Пустая лодка, словно подарок небес. Но нельзя терять время. Скоро опять начнется свистопляска волн, подхлестываемых провокатором-ветром. Человек попытался столкнуть лодку, заклиненную между двух огрызков скал. Ему это удалось не сразу. Но что-то львиное появилось в уверенных движениях. У человека был шанс и этот единственный шанс нельзя терять! А силы появились именно от безысходности и уверенности, что это последняя возможность остаться на этой грешной земле. О чудо! Ты свершилось. Отчаянными усилиями ему удалось с помощью подошедшей свежей волны согнать лодку со смертельного постамента. Еще несколько минут в этом кошмаре толчков и острых, как бритвы, зубов скал-акул и от лодки остались бы одни воспоминания. Вот он уже столкнул ее в противоположный проход, где выползали израненные волны-пораженцы. Пусть победители беснуются, он не хочет присутствовать на их пире. Он будет плыть. В этот момент сильный порыв ветра чуть не разбил его шлюпку-судьбу о ту скалу, на которой провел ночь после побега от пиратов.
Но все закончились только испугом, скала даже прикрыла от пронизывающего влажного ветра. Одновременно порывом ветра туфли на шнуровке оставленные сушиться на краю скалы мирно упали прямо в шлюпку. Это был уже сигнал от бога, что он спасется. Вера крепла с каждой секундой. Он подтянулся, перебросил свои облегченное голодом тело через борт и взялся за весла. Нужно было как можно быстрее, пока способствовал ветер отплыть от страшного места. Рифы — это чистильщики океана. Они ловят всех раззяв, которые засыпают на капитанском мостике. Редко кому из не заметивших вовремя опасности удавалось спастить. Наконец, когда он отплыл на приличное расстояние, глаза мужчины стали искать, чем бы вычерпать воду, которая почти на треть залила лодку. Ничего не оставалось, как ботинки, которые он старательно высушивал всю ночь.
Но что это? Из одного ботинка выпало яйцо и шлепнувшись о воду, погрузилось на дно лодки. Не может быть?! Это же бедная птичка, с которой он так безжалостно расправился, снесла ему яичко, словно хотела напомнить о себе. И тут человек начал хлестать себя по щекам и кричать: "Пoдонок! Как ты мог расправиться с беззащитной птицей, как ты мог терзать своими гнилыми зубами ее нежное тельце? Ты недостоин жизни, подонок, мерзость, ненавижу тебя!".
Внезапно человек перестал истязать себя и заплакал. Громко и и отчаянно. Он настолько презирал себя, что готов уже был выпрыгнуть из лодки и пусть у акул будет сегодня праздник! Пoтом приступ омерзения к себе сменился полной безучастностью. Человек тупо смотрел в океан. Ему уже стало вcе равно или он спасет свою никчемную и никому, кроме него не нужную жизнь. Взгляд его был устремлен вперед. Он ни во что не всматривался. Единственно во что — может быть в то презрение, которым наполнил окружающее его пространство.
"Подожди…" — oн не верил… — "Неужели? Не может быть!". Слева от него полоса тумана, закрывающая обзор, раздвинулась и он увидел высокий скалистый берег, тянущийся далеко, насколько хватал взгляд… "Ты спасен". - словно кто-то шептал ему со стороны. Нет, это он сам
