— Энцо!.. Осторожнее! — воскликнула она. Рассмеявшись, он оторвался от Лауры и выехал на асфальт.
— Не тревожься, любимая, — поддразнил он. — У меня слишком много причин добраться до места назначения в целости и сохранности.
К северо-западу от Милана они свернули на шоссе, ведущее в Комо. Через полчаса озеро того же названия, от красоты которого захватывало дух, возникло перед глазами. Словно драгоценный камень в оправе высоких гор, покрытых лесами, исчезавшими в хрустальной голубизне, расположенное в глубокой и узкой долине, оно казалось зеркалом, в котором отражалось безоблачное небо. Моторная лодка белым пятнышком возникла вдали. Разбегающиеся от нее волны, отливая серебром, затухали, не достигнув берега. Где-то, усиленный переливчатым эхом, звонил церковный колокол.
Они въехали в город, и улицы, заполненные народом, с домами, почти вплотную расположенными вдоль булыжных мостовых, скрыли озеро из вида. Движение было ужасающим — возможно, из-за начинающегося уик-энда. Орда туристов уже забила дорогие кафе с видом на набережную.
За километр от города интенсивность движения несколько снизилась и начался спуск, хотя дорога продолжала петлять среди покрытых зеленью склонов гор, то скрывая, то открывая озеро. Пестрые виллы с черепичными крышами, с чернеющими трубами стали попадаться между деревьев, вдоль берега. Всевозможные лодки были привязаны к сходням, словно соблазняя любителей водных прогулок. Белые клочки облаков проплывали над головой, напоминая овечек, пасущихся на необозримых небесных лугах. Воздух был невероятно теплым и нежным, он, казалось, обволакивал тело, как мягчайший бархат. Хотя уже был ноябрь, сочные цветы камелий благоухали вовсю.
— Вот мы и приехали! — объявил наконец Энцо, сворачивая на одну из покрытых гравием дорожек, которая вела вниз к распахнутым металлическим воротам.
Как и вилла Волья, палаццо старой тетушки Энцо, расположенное рядом с озером, было построено в эпоху Ренессанса. Лаура в изумлении взирала на красоту и симметрию здания.
— Этот дворец действительно предоставлен в наше распоряжение? — спросила она.
Энцо бросил на нее снисходительный взгляд.
— В наше… за исключением мальчишки на побегушках, кухарки и садовника, которых предупредили: не слишком вертеться перед глазами.
Расположенная в конце длинного, блестящего на солнце бассейна, окаймленного живыми изгородями и живописно посаженными кипарисами, вилла через лоджию в центре здания давала возможность любоваться чарующей гладью озера. Как бы довершая картину, на заднем плане, на фоне гор, вырисовывались извилистые очертания другого берега.
Парнишка возник как по волшебству, чтобы забрать вещи, когда Энцо остановил машину на площадке возле виллы.
— Будь добр… вещи пока оставь внизу, — приказал ему Энцо. — Когда мы будем готовы, то позвоним.
Внутри витая мраморная лестница, ведущая на второй этаж, бросалась в глаза ажурной металлической решеткой, изображающей птиц и переплетение листьев. Техника и стиль изображений указывали, что она была установлена в начале двадцатого столетия.
— Позвольте, синьора Росси, — промолвил Энцо, подхватывая Лауру на руки. — Считаю своим супружеским долгом отнести вас наверх на руках.
Податливо прильнув к нему, Лаура зарылась лицом в его шею. Невероятно, но Энцо принадлежал ей целиком: с его вспышками гнева и приступами меланхолии, блестящим остроумием и исходящим от него ощущением надежности и… тревоги. Они будут жить вместе и засыпать каждую ночь в объятиях друг друга.
Боже, как она его любит!
Он отнес Лауру в комнату, которая, судя по всему, была спальней, и уложил на просторную, богато разукрашенную в венецианском стиле кровать. Высокие, от потолка до пола, за кружевными занавесками окна были приоткрыты, чтобы дать доступ свежему воздуху. В серебряном ведерке со льдом охлаждались бутылка шампанского и два бокала. Огромные букеты лилий и гортензий приветствовали их.
— Энцо, я не могу поверить в происходящее, — сказала Лаура.
— Тем не менее это так, дорогая. Подойди… я хочу смотреть на тебя. Касаться тебя… Восхитительно! И ощутить тебя.
Нежно, словно раздевая ребенка, он расстегнул, а затем снял ее шелковую блузку. Потом с нее соскользнула юбка.
— Ах, любимая… ты так прекрасна, — шептал он, продолжая раздевать ее.
Легкие, но возбуждающие прикосновения пальцев к ее соскам вызвали прилив желания, охватившего все тело Лауры. В голове промелькнула неведомо откуда возникшая мысль, что обещание, данное в прошлом, начинает выполняться. Клятвы не нарушены, любовь торжествует.
Энцо заскользил руками по ее телу. Теперь на Лауре ничего не было, кроме платинового обручального кольца, заказанного им у миланского ювелира: она лежала, полностью доступная его взору. «Я хлеб, который тебя насытит, сосуд с медом для твоей услады», — возникла в ее голове напыщенная старинная фраза, услышанная то ли во время одного из снов, то ли во время умопомрачительного видения, возникшего из глубин подсознания.
Лаура не желала тратить время на размышления по поводу источника, откуда она почерпнула фразу, или на размышления о том, знамение это или нет.
— Энцо, пожалуйста… разденься… — попросила она.
Ее муж более чем охотно поспешил выполнить ее просьбу. Он снял льняную спортивную куртку, сшитую на заказ рубашку, модные брюки и швырнул все это на стул. Загорелый, за исключением узкой полоски на бедрах, он был великолепно сложен — щедро наделенный природой мужчина в расцвете сил.
— Ты тоже прекрасен. Люби меня, — прошептала она.
Он поднял Лауру, со стоном прижал к себе и принялся покрывать ее грудь влажными, обжигающими поцелуями, от которых в ней все сильнее разгоралось желание, заставлявшее каждую жилку биться в трепетном ожидании. «Я буду неиссякаемым источником наслаждения для тебя», — мысленно пообещала она.
Он пытался овладеть ею на пути к кровати, но лишь уложив ее на подушки, неистово вторгся в ее жаждущую плоть, и Лауда завороженно подчинилась ритмичным движениям его заряженного страстью тела.
Как долго они двигались, подчиняясь единому ритму, на просторной, обдуваемой легким приятным бризом кровати, Лаура не смогла бы сказать. Для нее время перестало существовать. Она ощущала только одно — они с Энцо единое целое. Чутко улавливая каждое его желание, она раскрывалась ему навстречу, старалась отдать себя всю без остатка.
«Да, да, — мелькали в голове обрывки мыслей. — Без остатка, хочу, чтобы ты наполнил меня. Всю».
Все ее естество жаждало слияния и чтобы оно длилось как можно дольше. Ей казалось, что внутри нее прорастает и скоро распустится невиданной красоты цветок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
