это ответишь!»
– Ты такой милый, – голос Мэри оглушил его. – Так бы тебя и съела.
Ее трясло крупной дрожью, и, казалось, трясет всю каюту, как будто они оказались в эпицентре страшной бури. Бэйнс с ужасом понял, что это только начало ее любовных утех. И Ледебур со своим зельем тут ни при чем, ведь на Габриэля содержимое бутылки не подействовало. Он сам с афродизиаком вкупе разбудил спящую внутри Мэри фурию. И ему повезет, если это сочетание заставит докторшу убить его, а не сделать предметом своего обожания.
В круговерти любовного вихря Габриэль ни разу полностью не отключился. Наконец он почувствовал, что огонь внутри Мэри постепенно ослабевает. Безумный ураган утих, и наступил долгожданный покой. Потом какие-то люди подняли его с пола и вынесли из каюты доктора Риттерсдорф.
«Лучше б я умер», – признался себе неудачливый дипломат. Очевидно, время вышло, ультиматум терран исчерпан, а Бэйнс не смог предотвратить грядущее.
«Где же я?»
Он решился открыть глаза.
Было темно. Он лежал под открытым небом, светили звезды, вокруг, подобно огромной свалке, высился Гандитаун. В отчаянии Бэйнс огляделся: корабля нигде не было. Терране улетели. Их путь лежал в Да Винчи-Хайтс.
Дрожа, Бэйнс с трудом сел. Во имя всего святого, где же его одежда? Неужели Мэри оставила ее в каюте? Бэйнс лег на землю, закрыл глаза и выругался полушепотом. Он пар, консул Верховного Совета. Какого же он был о себе высокого мнения!
Послышался шум. Бэйнс повернулся на звук, пристально вглядываясь в темноту, и увидел приближающийся старый раздолбанный автомобиль. Теперь Габриэль мог различить очертания кустов. «Меня выбросили сюда, – понял он, – как ржавую пилу». Выражаясь простым языком, Мэри попользовалась им, да и только. Он ненавидел ее за это и боялся, увидев, на что она способна. Ехавшая машина оказалась обычным гебовским драндулетом с двигателем внутреннего сгорания. Бэйнс уже видел свет ее фар.
Поднявшись, он замахал руками, привлекая внимание водителя. Здесь, на окраине Гандитауна, на едва различимой коровьей тропе, проложенной гебами для выпаса скота, машина остановилась.
– Случилось что? – тоненьким голоском нараспев поинтересовался геб. Бестолковый и беспечный, он не проявил и толики осторожности.
Бэйнс подошел к дверце и сказал:
– На меня напали.
– Неужели?! Какой ужас! И одежду забрали? – Геб колотил в заднюю дверь, пока та со скрипом не распахнулась. – Я отвезу тебя к себе домой. И куплю что-нибудь из одежды, – пообещал он.
– Будет лучше, если вы отвезете меня к Игнату Ледебуру.
Но если то, что вырвалось из Мэри, все это время жило и спало внутри нее, то не стоит сваливать вину на его святейшество. Предвидеть такой исход событий не мог никто. Если бы его чудо-коктейль действовал так на всех женщин, Ледебур бы им не пользовался.
– Куда отвезти? – заводя машину, спросил геб.
Жители Гандитауна почти не общались между собой. «Еще один симптом болезни», – подметил Бэйнс. Его размышления подтверждали слова Мэри обо всех них. Тем не менее он взял себя в руки и описал, как мог, где живет святой геб.
– Ах да, – понял водитель, – парень с кучей кошек. На днях я сбил одну.
Он хихикнул. Бэйнс закрыл глаза и застонал.
Вскоре они остановились перед тускло освещенной хижиной святого Ледебура. Водитель распахнул дверь, и Бэйнс неуклюже выбрался наружу. Все его суставы ломило, он ощущал на своем теле сотни укусов, что в порыве страсти нанесла ему Мэри. Шаг за шагом в неровном желтоватом свете фар он пересек заваленный мусором двор, нащупал дверь и, отпихнув в сторону разномастную компанию котов и кошек, постучал.
Увидев его, Игнат Ледебур покатился со смеху.
– Где тебя носило? Ты весь в крови. Я дам тебе одежду, и у Элси наверняка найдется что-нибудь от этих укусов… Она по тебе что, маникюрными ножницами прошлась?
Посмеиваясь, Ледебур зашаркал куда-то вглубь хижины. Толпа чумазых ребятишек с любопытством поглядывала на греющегося у масляного обогревателя Бэйнса, Габриэль же не обращал на них внимания.
Позже, когда сожительница Ледебура смазывала мазью израненное лицо гостя, а хозяин раскладывал поношенную, но относительно чистую одежду, Габриэль Бэйнс сказал:
– Полагаю, она оральный садист.
Тут-то все и сложилось.
«Мэри Риттерсдорф, – осенило его, – больна так же, как и все на Альфе III М2, если не больше».
– Терране улетели, – сказал Ледебур.
– Знаю, – ответил Бэйнс и стал одеваться.
– Около часа назад у меня было видение, – продолжил святой геб.
– Ты видел военный корабль, – догадался Бэйнс, – для атаки на Да Винчи-Хайтс.
Он задумался, не зайдут ли терране столь далеко, чтобы разбомбить город манов водородной бомбой…
– Это корабль преследования. Согласно моему видению, это вторая сила. Он здесь. Он приземлился рядом с поселением поли, в Гамлетсити.
Бэйнс тут же подумал об Аннет Голдинг. Он молил бога, чтобы с ней все было в порядке.
– У тебя есть машина? Хоть что-нибудь, чтобы я мог вернуться в Адольфвилль?
Его машина, по всей видимости, осталась там, где он ее припарковал, недалеко от прежней стоянки терран. Черт, он мог добраться туда пешком! Бэйнс решил, что не вернется в Адольфвилль, а поедет в Гамлетсити, чтобы убедиться, что Аннет не изнасиловали, не избили и не ранили. Если с ней что-нибудь случится…
– Я подвел их, – сказал он Ледебуру. – Я утверждал, что у меня есть план, и они, естественно, полагались на меня, потому что я пар.
Но он еще не сдался. В его голове вновь было полно идей, хороших и не очень. Он, и умирая, будет обдумывать, как победить врага.
– Прежде чем поедешь, куда хотел, тебе нужно что-нибудь поесть. Там осталось немного тушеных почек. Я хотела отдать их кошкам, но ты можешь взять их с собой, – предложила Элси.
– Спасибо, – отозвался Бэйнс, сдерживая рвотный позыв. Стряпня гебов оставляла желать лучшего.
Но Элси была права. Ему нужно было восстановить силы, иначе он упадет замертво. Непонятно, как он все еще стоял на ногах, учитывая, что с ним случилось.
Позавтракав, Габриэль одолжил у Ледебура фонарик и, поблагодарив его за одежду, мазь и еду, отправился пешком по узким, извилистым и замусоренным улицам Гандитауна. К счастью, его машина все еще стояла там, где он ее оставил. Ни гебы, ни терране не сочли нужным забрать ее, растащить на запчасти или отогнать на свалку.
Сев в машину, Бэйнс выехал из Гандитауна и отправился на восток, в Гамлетсити. Спидометр вновь показывал жалкие семьдесят пять миль в час. Довольствуясь той скоростью, что мог выжать из своей колымаги, Габриэль пересекал разделявшую два города равнину.
Чувство, что он опоздал и свершилось непоправимое, накрыло его с головой.
