было куда более ощутимым. Устройств, какие установил предусмотрительный пар для защиты от нападения, оказалось явно недостаточно. Машину опять подбросило и крутануло. «Ненавижу манов! – говорил себе Габриэль. – И никогда в жизни не выступлю за совместное сотрудничество!»
С криком «Господи!» на него свалилась Аннет. Бэйнс придержал ее, инстинктивно закрываясь от осколков посыпавшегося на него выбитого стекла. В нос ударил едкий запах чего-то горящего, возможно, его собственной одежды. Сработала противопожарная защита, и в машину хлынула антитермическая пена. Бэйнс оказался в сером море, ища, за что можно ухватиться, и снова потерял из виду Аннет.
«Проклятье какое-то! – подумал он. – Эти штуковины, стоившие мне столько времени и денег, в сто раз хуже чертового взрыва! Мораль-то в чем?» – спрашивал он себя, барахтаясь в липкой пене. Это напоминало намыливание для некой великой эпиляции. Бэйнс изо всех сил пытался высвободиться.
– Помогите! – прокричал он, хлебнул пены и закашлялся. Никто не отозвался.
«Я взорву к чертовой матери этот танк! – отплевываясь, мысленно восклицал Бэйнс. – Клянусь, я отомщу! Я всегда знал, что эти надменные маны против нас! Они поплатятся за это!»
«Вы ошибаетесь, мистер Бэйнс, – мелькнула в голове спокойная и здравая мысль. – Солдат, выпустивший ракету, не собирался причинять вам вреда. Прежде, чем выстрелить, он произвел тщательный расчет – по крайней мере, так ему показалось. Вам не стоит видеть злой умысел в случайном ранении. Сейчас он пытается дотянуться до вас и вытащить из пылающей машины. И ваших спутников тоже».
«Если вы меня слышите, – мысленно взмолился Бэйнс, – помогите!»
«Я ничего не могу сделать, – донесся виноватый ответ, – я всего-навсего слизевик и ни при каких обстоятельствах не могу приблизиться к огню, будучи слишком чувствительным к теплу, как ясно показывают недавние события. Пытаясь помочь вам, двое моих собратьев погибли. И в данный момент я не готов снова размножаться. В любом случае, – вдруг добавил инопланетянин, – если бы я и попытался кого-то спасти, то это был бы Риттерсдорф».
Чья-то рука схватила Габриэля Бэйнса за шиворот, подняла, выволокла из машины и отшвырнула в сторону. Это был ман, представители их клана обладали недюжей физической силой. Затем он вытащил Аннет.
«Теперь Риттерсдорфа», – донеслись до лежащего на земле Бэйнса тревожные мысли слизевика.
И вновь с полным пренебрежением к собственной безопасности, что также характерно для гиперактивного темперамента манов, солдат исчез в машине и вытащил терранина.
«Благодарю вас, – подумал с облегчением слизевик. – В обмен позвольте мне сообщить вам вот что: ваша ракета не достигла цели. Доктор Риттерсдорф и симулякр ЦРУ, мистер Мэйджбум, все еще где-то рядом. В темноте их не видно, но они вновь ищут возможность выстрелить в вас. Так что вам лучше вернуться в свой танк как можно скорее».
– С чего это я должен прятаться? – рассердился ман.
«Потому что ваш клан уничтожил их корабль, – ответил слизевик. – Развязана война. Скорее же!»
Ман бросился к своему танку.
Но он не успел. Пройдя две трети пути, он рухнул лицом вниз, когда из темноты появился лазерный луч, на мгновение коснулся его и погас.
«Ну что ж, теперь наша очередь, – с горечью подумал Габриэль Бэйнс, вытирая с себя пену. – Интересно, узнает ли она меня, вспомнит ли о нашей сегодняшней встрече… И если да, то захочет ли она пощадить меня или убить?»
Рядом с ним терранин, по некому странному совпадению тоже назвавшийся Риттерсдорфом, с трудом сел и сказал:
– Ваш пистолет! Где он?
– Возможно, все еще в машине, – предположил Бэйнс.
– Зачем ей убивать нас? – воскликнула Аннет.
– Потому что она знает, зачем я прилетел сюда, – сказал Риттерсдорф. – Я убью ее.
Его голос прозвучал спокойно.
– К ночи один из нас будет мертв. Либо она, либо я. – Очевидно, он уже принял решение.
Над их головами раздался рев двигателя. Это был другой корабль. Огромный, понял Габриэль Бэйнс. У него появилась надежда: возможно, теперь есть шанс сбежать от Мэри Риттерсдорф, которая, по подозрениям Бэйнса, была натуральной психопаткой. Пусть даже это и корабль терран. Это их последняя надежда. Было ясно, что доктор Риттерсдорф действует вне рамок официальных приказов, ее ведет вперед собственное звериное возбуждение.
Небо озарила сигнальная ракета. Ночь стала белой: все вокруг, каждый предмет был виден с августовской ясностью. Разбитый корабль мистера Риттерсдорфа, брошенный танк манов, убитый солдат, выгоревшая дотла машина Бэйнса, а в сотне ярдов от них – бурлящий котлован, что оставила после себя ракета. Далеко среди деревьев можно было разглядеть две человеческие фигуры. Мэри Риттерсдорф и кто-то еще, о ком говорил слизевик. Габриэль рассмотрел и ганимедянина, тот укрылся возле разбитого корабля. В свете сигнальной ракеты зрелище открывалось жуткое. Бэйнс подавил невольный вздох.
– Это военный корабль терран? – спросила Аннет.
– Нет, – ответил Риттерсдорф. – Видишь кролика на боку?
– Кролика? [11] – Зрачки ее глаз расширились. – Это раса разумных кроликов? Они существуют?
«Нет, – мысленно обратился к Габриэлю слизевик. – Это – Банни Хентман, – с видимым сожалением произнес инопланетянин, – он ищет тебя, Чак. Как ты с долей пессимизма предположил, с его стороны было легко догадаться, что ты прилетел сюда, на Альфу III М2. Хентман покинул Браге-Сити вскоре после того, как ты стартовал с Терры. Я только что прочел это в его мыслях. Конечно, будучи спорой, я не догадывался о его действиях».
«Ничего не понимаю, – подумал Габриэль. – Кто такой этот Банни Хентман? Кроличий Бог? И зачем ему понадобился Риттерсдорф?» На самом деле, Бэйнс даже не был уверен, кто такой этот Риттерсдорф. Муж Мэри? Брат?
В голове у него образовалась каша. Все, чего он хотел, – это вернуться в Адольфвилль, туда, где его клан разработал надежную систему безопасности, как раз на такой отвратительный случай, как этот.
«Мы обречены, – решил Бэйнс, – все против нас! Маны, доктор Риттерсдорф, огромный корабль с тотемным кроликом на боку, готовые в любой момент напасть терране… Какие у нас шансы?» Внутри него росла и ширилась горечь поражения.
«Так тому и быть», – подумал он.
Он наклонился к Аннет, пытавшейся стряхнуть с рук антитермическую пену, и сказал:
– Прощай.
– Ты куда, Габи? – Она посмотрела на него большими темными глазами.
– Да какая теперь разница? – обреченно отозвался он.
В свете сигнальной ракеты все выглядело именно так: они находились под прицелом этой психопатки Мэри Риттерсдорф. Она уже пристрелила мана, шансов выжить у них не было. Габи неуверенно поднялся на ноги, отряхиваясь, как мокрая собака.
– Я ухожу, – ответил он Аннет.
Щемящая грусть нахлынула на него. Но не от приближения собственной смерти, а от того, что может погибнуть она.
– Я бы хотел что-нибудь сделать. Но эта женщина безумна,
