оказалось переменных, слишком много поступков, идущих вразрез с логикой, слишком много людей, действующих самостоятельно, – взять, к примеру, все ту уже Мэри.
Пока Чак проворно пробирался сквозь темноту, к нему пришло понимание собственной дилеммы. Его врагом был Хентман. Это означало, что согласно точной и неопровержимой логике Чак оказывался союзником терран, признавал он это или нет. На некоторое время забыв о Мэри, чьи действия однозначно не были санкционированы терранскими властями, Чак смог наконец оценить ситуацию. Его надежда заключалась в том, чтобы добраться до корабля терран и укрыться там. Только там он будет в безопасности.
Но Чак вынес за скобки воюющие с терранами местные кланы. Что ж, уравнение не уменьшилось по сложности! Стань Риттерсдорф на сторону терран, он тут же окажется врагом Аннет, врагом каждого, кто живет здесь.
Чак увидел перед собой собственную тень. Из-за его спины появился свет. Кто-то запустил еще одну ракетницу? Чак обернулся и замер, пораженный.
В небе горели огромные огненные буквы – послание, адресованное его жене и всем терранам. «Доктор Риттерсдорф, избегайте кровопролития, – гласили парившие в воздухе строки, – и мы дадим вам улететь». Очевидно, это безумная и глупая тактика живущих здесь психопатов. Возможно, это дело рук почти потерявших человеческий облик жителей Гандитауна. Мэри, конечно, не обратила на это особого внимания. Однако светящийся над головой знак заставил Чака осознать еще кое-что: кланы видят в Мэри врага. Так же, как и он сам. Если следовать логике, сей факт переносил Чака по одну сторону баррикад вместе с манами и остальными кланами. Но его отношения с терранами не сближали его с местным населением. Заключение напрашивалось само собой. Чак был их союзником и противником одновременно.
Выхода он не видел. От логики никакого проку не было. Чак побежал дальше.
Старая добрая индийская половица, позаимствованная у одного из мудрейших царей, «Враг моего врага – мой друг» тут просто-напросто не работала.
Над головой Чака что-то прожужжало, и, словно из рупора, вдруг раздался приказ: «Риттерсдорф! Стой на месте или мы тебя уничтожим!» Голос прогремел в полную силу, эхом отражаясь от земли. Шаттл Хентмана висел прямо над Чаком. Они, как и предсказывал слизевик, нашли его.
Тяжело дыша, Чак остановился.
Шаттл завис в воздухе на высоте десяти футов.
Из корпуса показалась металлическая лестница и с шумом съехала вниз. Чак вновь услышал голос:
– Поднимайтесь наверх, Риттерсдорф. Безо всякой возни и проволочек!
Во мраке ночи, освещенная лишь буквами в небе, лестница дрожала, словно сотрясаемая невидимой рукой.
Ухватившись за нижнюю ступеньку, Чак начал подниматься. В сердце его накипала тяжелая, свинцовая безысходность. Меньше чем через минуту он оказался в кабине. Перед ним стояли двое терран. Держа в руках лазеры, они смотрели прямо на него. «Наемники Банни», – догадался Чак. Одним из них был Джерри Филд.
Трап был поднят. Набрав максимальную скорость, шаттл летел к кораблю-носителю.
– Мы спасли тебе жизнь, – сказал Филд. – Эта дамочка, твоя бывшая, в клочья бы тебя порвала, останься ты там.
– Ну и что? – спросил Чак.
– Мы отвечаем добром на зло. Чего ты еще от нас хочешь? Банни не расстроился и не обиделся, вот увидишь. Он не тот человек, чтобы платить местью. В конце концов, как бы плохо ни шли дела, Банни всегда может перебраться в альфанскую империю. – Филд изобразил улыбку, словно находил эту мысль удачной. Сказанное означало, если выражаться языком Хентмана, что ситуация не являлась критической. Найти выход было можно.
Шаттл достиг корабля-носителя и скользнул в открытый шлюз. Оказавшись внутри взлетно-посадочного туннеля, они заглушили двигатели и опустились к причалу, вглубь огромного космического судна.
Когда люк шаттла открылся, Чак оказался лицом к лицу с Банни Хентманом.
– На нас напали. – Вид у комика был отнюдь не комическим.
Он вытер вспотевший лоб и продолжал:
– Один из местных психопатов, судя по тому, как он себя ведет.
Стены корабля задрожали.
– Слышишь? – со злостью в голосе спросил Хентман. – С одним бластером в руках на рожон лезет. Пойдем со мной, Риттерсдорф, мне надо с тобой поговорить. У нас произошло поистине идиотское недоразумение, но я думаю, что еще есть шанс со всем разобраться. Верно?
– Не у нас, а между тобой и мной, – на автомате поправил его Риттерсдорф.
Хентман повел его по узкому коридору. Чаку никто не угрожал, и никто не размахивал пистолетом, но он покорно подчинялся. Вероятно, он все еще чувствовал себя заложником.
Им встретилась девушка в шортах и топлесс, она курила и пребывала в задумчивости. Она мельком взглянула на них, отвернулась и исчезла за дверью. Чак узнал ее: Пэтти Уивер! Покидая Солнечную систему, Хентман предусмотрительно захватил с собой, по крайней мере, одну из своих любовниц.
– Проходи, – сказал Хентман, отпирая дверь.
Они оказались в маленькой пустой каюте, хозяин заперся изнутри и принялся беспокойно расхаживать по комнате. Какое-то время он молчал, погруженный в свои мысли. Время от времени в воздухе отчетливо ощущалась вибрация от выстрелов. Один раз даже померкло освещение, но вскоре напряжение стабилизировалось. Хентман сердито посмотрел на Чака и вновь принялся расхаживать по комнате.
– Риттерсдорф, – начал он наконец говорить, – у меня нет выбора, я должен идти.
В дверь постучали.
– Господи! – раздраженно воскликнул Хентман, пошел и открыл замок. – А, это ты!
Он вздохнул с еще большей досадой.
В коридоре стояла Пэтти в наспех надетой хлопчатобумажной рубашке с расстегнутыми пуговицами и торчащими в разные стороны фалдами.
– Я просто хотела извиниться перед мистером Риттерсдорфом за то, что… – начала она.
– Иди отсюда! – рявкнул на нее Хентман, закрыл дверь перед ее носом и повернулся к Чаку. – Мне пришлось лететь к альфанцам.
На лбу у него выступили крупные капли пота, похожие на тающий воск, но он не стал их вытирать.
– Ты думаешь, это я во всем виноват? Эти цэрэушники, будь они прокляты, уничтожили мою карьеру! На Терре у меня ничего не осталось! Если я смогу…
– У нее отличная грудь, – перебил его Чак.
– У кого? – изумился переходу беседы Хентман. – У Пэтти? Что правда, то правда, – кивнул он согласно, – это результат операции, ее проводят в Голливуде, в Нью-Йорке. Это, на мой взгляд, повальное увлечение в наши дни, дань моде, а не реальное желание выглядеть привлекательнее. Пэтти отлично бы смотрелась на экране. Как и многие другие. Жаль, что ничего не вышло. Знаешь, Чак, меня чуть было не схватили в Браг-Сити. Они-то думали, что я попался, но меня, конечно, вовремя предупредили. Очень даже вовремя, – многозначительно добавил Хентман и взглянул на Чака.
В его глазах читалось обвинение.
– Если мне удастся передать
