Асуна обратилась к силе богини Стейсии сдвинула в сторону верхние пять этажей. Мраморные блоки терлись друг о друга с этим же самым звуком.
Со скрежетом… как от каменной ступки.
— А! Госпожа Шета… — Ронье подбежала к старшему рыцарю единства и взволнованно спросила: — Рядом с вашей спальней есть такие же большие обсидиановые двери, как эта?
— Обсидиановые двери? Нет, все двери вокруг спальни деревянные, а оконные рамы железные.
— А нет ли других механизмов, в которых камень трется о камень?
— Скрежет, который слышал солдат! — воскликнул Кирито после этих слов. — Да, если во внешней стене замка есть потайная дверь, она бы открылась именно с этим звуком, но…
— Ты бы всё равно почуял эту потайную комнату, да?.. — закончил за него Искан, сложил руки на груди и хмыкнул. — И кстати, я ни разу не слышал о каких-то тайниках возле нашей спальни. Да и толку от двери во внешней стене, если до неё никто никогда не доберётся? Кроме кого-то, кто умеет летать, конечно.
— Что, если это… не потайная дверь? — прошептал Кирито и посмотрел в потолок. — Искан, ты же сам говорил, что сорок девятый этаж — это ещё не настоящая вершина замка.
— Ты… намекаешь на пятидесятый? — переспросил главнокомандующий, ахнув одновременно с послом. — Но он надёжно опечатан. Стражи уже убедились, что цепи на месте.
— А снаружи туда не попасть? На пятидесятом этаже нет окон?
— Вроде… были… — Искан неуверенно крутил головой, пытаясь вспомнить. — Когда появился Вектор и десять маркизов пришли к нему на поклон, в тронном зале были огромные окна. Но если посмотреть на замок сейчас, то выше сорок девятого этажа сплошная кладка…
— Потому что окна закрыты, — уверенно заявил Кирито. — Вместе с гибелью Вектора и возвращением печати камни на внешней стене сдвинулись и закрыли все окна. Этаж полностью отсекло от остального замка. А каменный скрежет, о котором говорил солдат, был звуком вновь открывшихся камней.
— Но… но как? — прошептал Искан, чья смуглая кожа бледнела на глазах. — Печать пятидесятого этажа мог снять лишь сам Вектор… Неужели Лизу похитил…
Гладиатор стиснул зубы, боясь закончить фразу. Повисла зловещая тишина, которую нарушил уверенный голос Шеты:
— Нам нужно на пятидесятый этаж.
— Это точно… — согласился Кирито. — Возможно, мы что-то поймём, когда увидим дверь.
Искан кивнул, поборов свой страх.
Они вчетвером вновь взбежали по лестнице без единой передышки. Даже Ронье не запыхалась — видимо, ко второму разу уже привыкла к нагрузке.
На сорок девятом этаже они ненадолго остановились и посмотрели на уходящие вверх ступени. Из полумрака спускался холод и обволакивал ноги Ронье. Возможно, отопление не доходило до верхнего этажа, а возможно, за этим холодом стояло нечто иное.
— Идёмте, — бросил Искан, первым ступив на лестницу.
Остальные последовали его примеру. Почему-то этот пролёт казался длиннее, чем вся остальная лестница вместе взятая, но в конце концов впереди появились огромные чёрные двери. Как им и сказали, створы были скреплены мощной цепью толщиной санов десять, натянутой так туго, что её и покачать было невозможно…
Искан медленно прошёл по короткому коридору, остановился перед дверью и коснулся цепи.
— Ух, холодная! — воскликнул он, отдёргивая руку.
Тем не менее он снова протянул её, крепко сжал звено, согнул колени и потянул, издав боевой клич. Цепь слегка лязгнула, но не поддалась.
— Так и знал. Печать на месте…
Убрав руки с цепи, Искан ощупал чёрные створы, затем приложил к дверям ухо.
— Ничего не слышу… Но если Лиза внутри замка, она должна быть здесь…
Гладиатор отступил на пару шагов, согнул колени и встал в боевую стойку. Крепко сжатый правый кулак окутало пламя. Холодный воздух заискрился от напряжения, и Ронье невольно попятилась назад.
«Неужели он и правда попытается сломать цепи голым кулаком?» — подумала она, но тут вперёд шагнул Кирито. Мечник положил руку на левое плечо гладиатора, даже не вздрогнув перед силой его боевого духа.
— Давай лучше я, Искан.
— Нет… Дай мне попробовать.
— Побереги кулаки для битвы с миньоном и похитителем. Тем более я в таких делах мастер, — непринуждённо заявил Кирито.
Искан медленно выдохнул, опустил руки и повернулся к нему:
— Опять заставляешь под себя подстраиваться. Ладно уж, удачи тебе.
Искан усмехнулся и отошёл к жене.
Кирито встал перед цепью, его правую ладонь окутало тусклым светом, и он тщательно проверил всю цепь. Пройдясь по ней несколько раз, Кирито нащупал пальцем одно место в самой середине.
— Вот тут… есть крошечный, незаметный для глаза надрез. Твоих рук дело, Шета? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да. — Старший рыцарь единства кивнула. — Как я уже говорила, «Чёрная лилия» легко разрубила бы эту цепь.
— Не сомневаюсь. Этот надрез мне пригодится.
Кивнув, Кирито отошёл от цепи на три шага и наконец-то взялся за рукоять меча на левом бедре. Искан и Шета тихо ахнули, когда клинок с мелодичным звоном покинул ножны.
Тускло блестящий божественный артефакт «Ночное небо» был сделан не из стали, а из чёрной древесины. Издалека этот материал напоминал обсидиан замка, но выглядел тщательно отшлифованным, слегка влажным и чудовищно тяжёлым. По словам Кирито, его меч был выточен из ветки огромного кедра, росшего в лесу на границе Северной Империи Нолангарт. Целый год и шесть брусков точильного камня понадобилось Садоре, ныне старшему механику Центрального собора, чтобы создать этот меч, которому суждено было сразиться с клинками нескольких рыцарей единства, победить Верховного старейшину Чуделкина, Первосвященницу Администратор и даже бога тьмы Вектора. Этот легендарный меч буквально спас мир.
Но скорее всего, для победы над печатью мало высококлассного меча.
Можно не сомневаться, что эти цепи наделены неразрушимостью, на манер внешних стен Центрального собора и разделяющих Центорию нетленных стен. Даже обладающая силой богини Асуна может лишь двигать стены собора, но не ломать их.
Не уровень клинка и не мастерство мечника должны разрубить эти цепи, а только чудесная сила Инкарнации, способная переписывать законы мира.
Кирито отступил ещё на три шага, вытянул левую руку вперёд, а правую, с «Ночным небом», отвёл к плечу. Широко расставленные одна перед другой ноги вжались в пол. Мечник глубоко вдохнул и замер в стойке, которой нет ни в одном традиционном стиле фехтования.
Тело вспыхнуло алым, под ногами закружился ветерок. Ронье чуть было не отвернулась, но заставила себя смотреть вперёд.
Постепенно весь свет собрался в мече, и чёрный клинок заблестел алым. Послышался гул, похожий на вой зимнего ветра. Постепенно он усилился и приобрёл металлические нотки, напомнив
