пояснил Кирито.
— Поважнее? — переспросил Искан.
Вдруг он вытаращил свой глаз. Ронье почти услышала, как рыжие волосы на его голове встали дыбом.
— Лизетта… — пробормотал гладиатор имя дочери, и его ступни вспыхнули тусклым светом.
Он оттолкнулся с такой силой, что на полу появилась паутина трещин. Разогнавшись до нечеловеческой скорости, Искан оторвался от Кирито и Ронье, добрался до лестницы спустя всего пару секунд после Шеты и кинулся наверх, перепрыгивая через четыре-пять ступеней за раз. Кирито бежал за ним, почти не касаясь пола.
Ронье изо всех сил старалась не отставать, хотя ноги у неё почти отнимались от ужаса. Когда она добралась до коридора на сорок девятом этаже, остальные уже убежали далеко вперёд, но их топот по-прежнему эхом отражался от стен.
Следуя за звуком шагов, Ронье пробежала перед дверью в детскую комнату, с которой началось её знакомство с замком, и вскоре достигла семейной спальни в самом конце коридора. Она влетела в распахнутые двери и в самую первую очередь ощутила странную вонь.
Горел лишь небольшой каменный фонарь, но даже в полумраке Ронье разглядела двух стражников, лежащих в луже бурой крови перед большим разбитым окном.
Скорее всего, эта вонючая кровь принадлежала миньону. Стражники были живы, но стонали от боли — не то из-за ран, не то из-за яда. Кроме стражников внутри был только Искан.
— Гуд, Гайхол, что случилось?! — крикнул Искан и попытался подойти к луже кропи, но один из стражников замахал рукой:
— Нет, главнокомандующий, не трогайте…
— Когда вы убежали вниз, мы услышали звон бьющегося стекла… — объяснил второй, морщась от боли и досады. — Вошли и увидели чёрное чудовище… Нам удалось его прогнать, но мы не заметили, как в комнате появился чёрный маг. Нас с Гудом ослепили заклинанием, и…
Второй стражник начал тяжело дышать, не в силах продолжать, так что вместо него заговорил первый:
— Чудовище забрызгало нас ядом, и мы уже не могли ничего сделать. Маг забрал из постели госпожу Лизетту, сел на чудовище и улетел в окно… Больше я ничего не видел…
— Понятно… — ответил Искан, скрипнув зубами.
Ронье посмотрела направо и увидела у стены двуспальную кровать, а за ней — маленькую колыбель. Видимо, днём Лизетта спала в солнечной детской, а ночь проводила возле родителей.
Но теперь кто-то похитил эту милую малышку трёх месяцев от роду. Ронье застыла на месте, не в силах осознать ужас происходящего. Вскоре на балконе за разбитым окном появились Шета и Кирито и вернулись в комнату.
— Мы ничего не нашли. Темнородные поисковые заклинания ничего не показали, — прошептала Шета.
— Я тоже ничего не почувствовал, — с досадой признался Кирито, качая головой.
Затем он посмотрел на лежащих стражников, поднял правую руку и окружил её элементами, прямо как в сокровищнице. Правда, на этот раз это были светороды, а не стужероды. Кирито создал примерно десяток, разделил группу элементов на две равные части и направил к стражникам.
Тёплый свет обволок их тела, и большая часть бурой лужи исчезла, словно испарившись от яркого света. Стражники удивлённо ощупали себя и попробовали глубоко вдохнуть. Вдруг они вскочили на ноги и низко поклонились Шете и Искану:
— Господин главнокомандующий, госпожа полномочный посол, мы виноваты в том, что не смогли выполнить наш долг!
— Мы готовы поплатиться жизнями за то, что позволили врагу похитить госпожу Лизетту, которую клялись защищать любой ценой!
Стражники кричали наперебой, пока Искан не положил руки им на плечи.
— Этим вы Лизетту не вернёте. Лучше помогите отбить у врагов нашу дочь.
Несомненно, внутри Искана бушевала ярость, но он выговорил эти слова спокойным голосом и заставил стражников выпрямиться.
— Для начала расскажите, как выглядел этот чёрный маг. Вы видели его лицо? Слышали голос?
— Нет… — ответил высокий стражник по имени Гуд. — На нём был низко надвинутый чёрный капюшон, мы ничего не увидели. Голос тоже мог быть и мужским, и женским…
— Понятно… — Искан прикусил губу.
— Сколько времени прошло между бегством мага и нашим появлением? — спросил Кирито.
— Три… нет, две минуты, не больше, — отозвался упитанный Гайхол.
— Две минуты? — недоверчиво переспросил Кирито и посмотрел в ночное небо за окном.
— Неужели он мог бесследно исчезнуть за две минуты полёта на раненом миньоне? — прошептала Шета, тоже нахмурившись.
Благодаря лекциям о чёрной магии, которые проводит главный библиотекарь собора, Ронье знала, что миньоны летают со скоростью бегущего человека. Казалось бы, за две минуты миньон не мог никуда подеваться, ведь они находились в пятистах мерах над землёй. Возможно, маг-наездник спрятал его заклинанием, но в любом случае если даже Шета не смогла отыскать похитителя, то Ронье и подавно не сможет.
Терзаемая бессилием, Ронье подошла к колыбели. Внутри, конечно же, было пусто, если не считать милой соски и мягких игрушек в виде медведя и дракона. От их вида сердце обливалось кровью, и Ронье чуть было не отвела взгляд, но заметила что-то странное на игрушке в виде дракона и протянула к ней руку.
Пальцы подняли пергамент, скреплённый красным шнурком. Очевидно, это была не игрушка.
— Извините… это было в колыбели… — проговорила Ронье, передавая пергамент.
Искан молниеносно схватил его, безжалостно разорвал шнурок пальцами и развернул. Левый глаз вытаращился, из горла вырвался хриплый стон. Ноги гладиатора подкосились, и он сел на кровать.
Шета забрала пергамент из рук мужа. На лице рыцаря отразилось изумление, и она, прикусив губу, передала послание Кирито.
Ронье встала рядом с ним и пробежала глазами чёрный текст;
«Пока не сядет солнце двадцать первого числа февральского месяца, Верховный мечник Совета мира людей должен быть прилюдно казнён на арене за покушение на жизнь главнокомандующего армией мира тьмы, а его голова отправлена в мир людей. В противном случае в замок Обсидия будет послана голова невинного младенца».
— Нет… — обронила Ронье, качая головой.
Двадцать первое число — это сегодня. До заката солнца оставалось всего тринадцать-четырнадцать часов.
В первую очередь Ронье подумала о том, что Искан и Шета никогда не пойдут на это, но потом вспомнила, что речь идёт о жизни любимой дочери. Разве есть для родителей что-то важнее, чем она?
Ронье невольно потянулась к левому бедру, но не нашла там клинка. Как и Кирито, она оставила оружие в комнате.
Но даже если бы при ней был меч, а Искан вдруг поддался на угрозу похитителя, стала ли бы она сопротивляться? Ведь бегство Кирито и Ронье означало смерть Лизетты.
Ронье не могла бросить в беде невинную
