— я опустился на одно колено и склонился перед богом, надеясь, что смирение и покорность смогут хоть немного смягчить его гнев.
— Виноват, — отозвался он спокойно, но в его голосе уже сквозило предвкушение. — А значит, должен понести наказание.
Его слова стали приговором. Руки и ноги выстрелили в разные стороны. Невидимые нити начали растягивать меня с такой силой, мышцы и суставы начали трещать, и, как только конечности вывернуло, в тот же миг два клинка, которые я забрал у Лю Бана, возникли у меня за спиной и с мерзким звуком вонзились мне в плечи.
— Ааа-аа-аааа! — из горла вырвался крик, полный боли и отчаяния.
Всё произошло так неожиданно, что я даже морально приготовиться не успел. Резкая вспышка боли пронзила тело, словно горящий металл проткнул меня насквозь. Но стоило мне открыть рот шире, чтобы заорать громче, как он тут же слипся, перекрывая возможность издать хоть звук.
— Да что же ты реагируешь каждый раз так, будто тебя убивают впервые? — рассмеялся Борей, лениво ковыряясь мизинцем в ухе. — Ты ведь должен уже привыкнуть. За каждый проступок полагается соизмеримое наказание.
Клинки, вонзившиеся в плечи, начали медленно двигаться вниз. Сначала сантиметр, потом ещё. Острие разрезало плоть и кости, разрывая меня на части. Боль стала невыносимой. Если бы существовала пытка страшнее, то я о ней точно не знал. Те разы, когда меня нарезали на кубики или ломали, казались теперь детскими играми. Там всё происходило быстро, почти мгновенно.
А здесь… Сука! Здесь он смаковал каждую секунду. Клинки скользили вниз медленно, мучительно, разрезая тело, словно толстый ломоть мяса. Я чувствовал каждый миллиметр, каждую трещину в костях, каждую жилку, которая рвалась под сталью. Мир вокруг потемнел, и единственное, что осталось — бесконечная боль и его садистский смех.
— Ещё и ругаешься… Нехорошо… — протянул Борей, слегка скривив губы. Он даже не смотрел на меня, а лениво отвёл взгляд в сторону, чтобы одна из наложниц вложила ему в рот виноградинку.
В это время мечи продолжили свою работу, и я почувствовал, что их движение стало ещё медленнее. Это было хуже всего. Каждая секунда превращалась в вечность, каждая новая вспышка боли прожигала сознание до самого дна. Я то терял сознание, то вновь возвращался, и от этого казалось, что пытка длилась бесконечно.
Борей развалился на своём троне, словно зритель в театре, и наблюдал за моими мучениями с лёгкой усмешкой. Он жевал виноград медленно, с ленивым удовольствием, а я корчился перед ним, балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью, чувствуя весь спектр изощрённых мук.
— Забавные ты нашёл клинки, — наконец заговорил он, оторвавшись от ягод. Его голос был спокоен, даже насмешлив. — Ты знал, что кровавый клинок обладает даром «высасывания крови»? Прямо сейчас он избавляет тебя от столь важного для вас, человечишек, ресурса…
Я хотел что-то выкрикнуть, но рот был сжат, и даже стон не сорвался.
— Но это ещё не всё, — он хмыкнул, прищурив глаза. — Раны от этого клинка причиняют такую боль, что жертвы редко выдерживают. Рано или поздно они сдаются, и смерть становится для них избавлением. А вот хозяин клинка, напротив, получает невероятную регенерацию. Правда, сейчас вся поглощённая им кровь уходит впустую. Ведь хозяина у клинков нет.
Борей замолчал, словно что-то обдумывал. Его пальцы ритмично постукивали по подлокотнику трона, а глаза чуть сощурились. Наконец, он усмехнулся и произнёс:
— Придумал…
Щёлчок пальцев разнёсся в воздухе, и мир в одно мгновение изменился.
Я оказался на том самом поле боя, где недавно сражался. Передо мной возник Лю Бан, и в его руках блеснул кровавый клинок. Он с яростью рванул вперёд, атакуя меня.
Удар был чудовищной силы. В один миг клинок уничтожил все мои «защитные покровы», выбил искры из наручей и врезался в кожу. Но вместо того чтобы разрубить меня, сила отразилась обратно. Мгновенный выброс энергии отбросил клинок назад с такой мощью, что он рассёк самого Лю Бана почти наполовину.
— Вот это да… — невольно усмехнулся я, глядя на происходящее. — Так тебе, сволочь, и надо!
Крик Лю Бана был ужасен. Он заорал так, будто его живьём бросили в огонь. Но вместо того чтобы упасть, он с остервенением выдернул клинок из собственного тела и тут же начал лечиться. В ход пошло всё, что у него было. Несколько разных даров срабатывали целыми сериями один за другим. Я видел, как по его телу пробегали волны светло-зелёного света, как вспыхивала раз за разом рана и затягивались мелкие порезы, которые он получил во время боя.
Вот только главная рана никак не желала исчезать. Даже обладая чудовищной силой и множеством исцеляющих даров, он не мог справиться с тем, что сделал клинок. Его тело продолжало корчиться от боли, уворачиваясь от атак Романова, он начал бледнеть, а регенерация явно не справлялась.
Романов же с радостью продолжил наседать на него, атакуя с безжалостной настойчивостью. Казалось, что вот-вот враг падёт, но нет тут-то было. Даже настолько серьёзная рана не сломила чудовище.
К нашему общему несчастью, в небе появились гвардейцы, которых никто не звал. Если бы он ещё немного побегал от Романова, возможно, истёк бы кровью и сдался, но теперь, Лю Бан ухватился за шанс. Словно дикий зверь, он обрушился на них и за считаные секунды прикончил всех троих. И не просто убил — он насадил их тела прямо на кровавый клинок, будто на шампур.
И только после этого его рана начала затягиваться. Медленно, но верно плоть сомкнулась, а кожа заросла. Выходит, если нанести ей серьёзный урон, то вылечиться так просто уже не получится…
— Офигеть… — прошептал я, не веря своим глазам.
Даже для такого чудовища это было за гранью.
Как только мыслеобразы, которые мне показывал Борей, прекратили поступать в голову, адская боль вернулась с новой силой. Она накрыла меня, как волна, и я не выдержал — замычал, задыхаясь, словно зверь, которого режут живьём.
— Чёрный клинок не менее уникален, — продолжил он, наблюдая за моими мучениями. — Вернее, не сам клинок, а отрава, которую он производит.
Я перевёл взгляд на пылающий чёрной дымкой клинок и с ужасом обнаружил, что вся рана была заражена. Она покрылась жуткими чёрными выделениями, словно гниль изнутри вылезала наружу. Казалось, моё мясо уже сгнило, и всё тело вот-вот рассыплется. Запах тлена ударил в нос, и меня чуть не вырвало.
— Да,
