скажите мне, что с ним, пожалуйста…
— Ты о его ранении или о том, что видела его другим?
Сознание будто колется на части.
— Я не… Я не знаю, что я видела.
— Ты видела Игоря таким, каким он иногда может быть. Он — оборотень.
— Давид Глебович, — слышится тихое за моей спиной, и ко мне подходит женщина в белом халате. — Яна может быть не готова слышать сейчас все и сразу, у нее стресс…
— Я пытаюсь этот стресс снять, Марта Эдуардовна, — обаятельно улыбается врачу мужчина. — Она не справляется?
— Яна, — обращается ко мне врач, — если вам тяжело — просто скажите, мы прервемся.
— Я не знаю, — выдавливаю я. — Я хочу увидеть Игоря.
Я сижу, еле дыша. А перед глазами на повторе крутится воспоминание, в котором я едва отмечаю, как Галина дергает руками, а Игорь вдруг бросается на нее одним прыжком. Раздается глухой выстрел. Я кричу, меня парализует… то ли от произошедшего, то ли от того, что я вижу…
— Яна, — зовет меня снова мужчина, — мне важно, чтобы ты рассказала, что было дальше. Ты — единственный свидетель.
— Игорь бросился на Галину, — продолжаю с трудом. — Она успела выстрелить в него, но он… Мне показалось, что он махнул рукой, зарычал… и Галина отлетела к стенке с порванным горлом. Будто он какой-то герой из кино… Пожалуйста, — жмурюсь я, чувствуя, как по щекам катятся слезы, — я хочу увидеть Игоря… Что с ним?
— С ним все будет в порядке, его оперируют, — улыбается мягко мужчина. — Что было потом?
Я смотрю в потолок, слезы продолжают течь по щекам.
— Я подбежала к нему, — шмыгаю я носом. — Он… он осел на колени… потом завалился на бок. Я схватила его под руку, помогла сесть… — Я прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки. — Он оперся спиной на стену и спокойно сказал, чтобы я не боялась, и что ему нужно позвонить. И он позвонил кому-то.
— Он позвонил мне, — кивает мужчина. — Это все? Ты хочешь еще что-то сказать?
— Нет, — мотаю головой, поглядывая на капельницу в моей руке.
— Он что-то говорил тебе, что сейчас кажется тебе непривычным? — вдруг задает вопрос.
Я хмурюсь.
— Он попросил не пугаться, если вдруг начнет превращаться в волка… Я не знаю, что я чувствую! Игорь сказал, что не умрет. Я цеплялась за это…
— Яна, такие, как Игорь, живут рядом с людьми, — доверительно сообщает мне собеседник. — Многие о них знают. Живут с ними, работают, влюбляются в них, рожают детей. Игорь бы объяснил тебе сам, но случилось непредвиденное.
— Что со мной будет? Почему я тут?
— Ян, с тобой все будет хорошо. Ты —девушка умная, сильная, ты справишься. И ты нужна Игорю. Очень, — говорит проникновенно мужчина. — Сегодня с вами обоими случилась серьезная беда. Вас могли убить. Эта женщина, — он опускает взгляд в планшет, — Галина Коновалова. Но Игорь тебя спас. Из твоих показаний видно, что он не мог не использовать свою вторую сущность, иначе бы погиб сам и допустил бы твою сметь. Ты молодец.
— Перестаньте, пожалуйста, — мотаю я головой. — Перестаньте! Что за вторая сущность?!
— Оборотень, помнишь? — вглядывается он в мое лицо. — Яна, ты нужна ему. Он едва жизнь за тебя не отдал…
— Давид Глебович, вы давите, — укоризненно замечает врач рядом.
Мужчина вздыхает.
— Яна, ты не одна такая, — продолжает он. — Каждый день много людей узнает о том, что живет рядом с такими, как Игорь. И как я.
— Вы? — округляю я глаза.
— Да, — улыбается он. — Яна, мы — хорошие парни. Игорь — мой друг. Он вытащил меня с того света, он потрясающий хирург и врач… Он не смог бы тебя спасти, если бы не был особенным. Ну представь, если бы сегодня его застрелила полоумная ординатор, и ты бы осталась одна…
— А он… он будет жить? — Все, что могу, повторяю я. — Правда будет?
Это все, о чем я могу думать безболезненно. Все остальное кажется мне каким-то постстрессовым синдромом.
Маша. Мне нужно позвонить Маше. Странно, что не маме… Только мобильный у меня зачем-то забрали.
— Я скажу тебе, как только узнаю, — тревожно смотрит на меня мужчина. — Яна, как мое имя?
— Я не помню. Вы не представлялись.
***
— Игорь… Эй… Пора уже просыпаться… Давай, молодец…
Ива.
Я открыл глаза и огляделся. Реанимация. В глотке — пустыня. Тело болит так, будто в меня выстрелили не из пистолета, а расстреляли из автомата…
— Ты как? — снова нависла надо мной Ива, пристально всматриваясь в лицо. Я моргал, хмурясь, и все никак не мог раскрыть рта. — Показатели у тебя нормализуются. Но ты идиот, друг мой. Если бы обернулся, не было бы таких последствий…
Я закашлялся. Попытался спросить, где Яна, но у меня снова ничего не вышло, кроме как хрипло булькать. Ива протянула мне бутылку с трубкой:
— …Смочи немного горло. — Я непослушно набросился на воду, утоляя дикую жажду, и Ива предсказуемо изъяла бутылку с ворчанием: — Так, стоп!
— Где Яна? — наконец, удалось выдавить с трудом.
— В реабилитационном, в соседнем корпусе, — нахмурилась она.
А я прикрыл глаза, чувствуя, как накатила слабость и дурнота. За окном светло. Значит, ночь она провела в одиночестве в незнакомом мире в незнакомом месте… Меня замутило, и Ива еле успела подставить мне урну, и я выплюнул в нее выпитую воду.
— Я бы тебя не простила, Князев, — ругалась подруга. — Ну какого же ты так рисковал?!
Ну а как я мог тогда добить Яну полным оборотом? Она бы вообще в себя не пришла, наверное… Ну кто ж знал, что эта невменяемая на меня с пушкой начнет охоту? Хотя подозрения у меня были, но чтобы точно знать…
Я сжал пальцы до хруста костей. Откуда у Коноваловой мой адрес? А как она вообще прошла через пост охраны? И как же нам повезло, что мой сосед по лестничной клетке с начала осени в Таиланде отдыхает.
Хотя везение сомнительное.
— Игорь, — позвала Ива. — Все наладится. Яна справится.
— Мне бы ее
