А я продолжила раздеваться, глядя на собственное отражение в воде.
Платье моё, подаренное на свадьбе у лорда Барне, было грязным и не только понизу. Несколько пятен, которые я не сумела отстирать, притаились в разных частях юбки, и я молча мирилась с их наличием. Не ходить же по замку лорда в одежде мужа? Думаю, осуждающих взглядов было бы больше в разы.
Так вот в чём дело? В том, что я не знатная дама? В том, что я выскочка, которая стала знатной дамой, сама будучи из низов?
Покрепче завязала волосы большой гулькой и попробовала воду кончиками пальцев; острое удовольствие — дрожь пробежала по всему телу. Забралась в бадью и подтянула колени к подбородку.
— М-м-м…
С удовольствием откинулась назад и положила голову на бортик бадьи. Ири и Фири закончили вылизывать мордочки друг другу и теперь уже устроились спать единым клубочком. А я, прежде чем взяться за кусок душистого мыла, которое мне оставили служанки вместе с простынями для вытирания, пригляделась к комнате. Аж два узких стрельчатых окна по обе стороны кровати, ныне закрытой балдахином, — роскошь, которую могли позволить себе далеко не все жители Огней. Чем больше окон в помещении, тем сложнее его обогреть. Кабатчик, у которого я жила, и вовсе ленился ходить за дровами и поэтому частенько закрывал заслонку дымохода почти до конца, чтобы тепло меньше уходило. Но вместе с тем в комнате стоял невыносимый чад и запах гари заставлял глаза слезиться и горло першило.
Да, я охотно взяла на себя эту обязанность, ходить в лес, потому что не могла выносить подобного положения дел, с другой стороны выхода особого не было. Или подчиняйся, или голодай. Первое время мне было сложно свыкнуться со здешними порядками, что я отчасти оправдывала потерей памяти. Но сейчас же, оглядываясь назад, я с ужасом вздрагивала, припоминая, как прозябала в подобных условиях целый год. А есть жители, которым было гораздо хуже моего... Или хуже и быть не может?
Странно другое. Ведь я же видела брачный договор, а значит, меня должны были искать? Но почему за всё то время, я не слышала даже слухов о какой-нибудь пропаже?
Одинокая слеза скатилась по щеке в память о погибших родителях. Желание — отыскать могилу отца всколыхнулось с новой силой, еле усидела в воде.
Нет, не время сейчас. Вытерла хлюпающий нос и перевела взгляд на кусок мыла в деревянной миске на ближайшем стуле.
— Ф-р-р-р!
Только и успела заметить краем зрения, как Фири подкралась ко мне и встала на задние лапы, лизнула в щеку. Это она так меня успокаивала?
— Спасибо, дорогая, — ответила я ей со вздохом. И…
В следующий миг случилось нечто страшное.
Огонь в камине погас и серая пыль клубами зловеще проникла в комнату.
— Р-р-р! — зарычал Ири, ощетинился, оголил жало в хвосте.
Клубы пыли обогнули его с легкостью и медленно, будто обладая разумом, устремились в мою сторону. Фири тотчас вскинулась и приняла боевую форму. Разинула свирепую пасть и когтистыми лапами атаковала чёрное ползучее нечто.
Я выскочила из воды, взирая на происходящее расширенными от ужаса глазами. Горло сжало спазмом, язык еле ворочался во рту.
— А-а-а… — только прохрипела я, хватаясь за простыню, чтобы укутаться и выбежать — позвать стражу. Но не успела! Фири протяжно заскулила, на пол из её пасти хлынула кровь, когда она, прижав к полу страшный комок, грызанула его с рыком и, кажется, кусок проглотила.
— Выплюнь! — крикнула я. — Выплюнь его! Фири!
Кровь сочилась сквозь её клыки. А я наконец одумалась, метнулась к двери и стала кричать на весь замок:
— На помощь! Кто-нибудь! Помогите!
Едва я бросила взгляд за спину, от чёрного пыльного облачка не осталось и следа. А на лестнице зазвучали бряцающие звуки. Несколько мгновений спустя я уже увидела, как ко мне на по коридору спешило двое стражников, оголив мечи. Я вернулась в комнату и, глотая слёзы, уселась на колени перед хрипящей Фири, сплёвывающей на пол кровь. Самка ирбиса лежала на боку и из клыкастой пасти угрожающе сочилась кровь.
— Госпожа? — Стражники вошли в комнату и настороженно взирали на вскинувшегося Ири, что сейчас метался из угла в угол, ходил возле нас. Охранял, судя по всему.
— Фири… — Я провела рукой по гладкой шёрстке фамильяра и с ужасом ощущала её прерывистое дыхание. — Найдите Элиаса! Прошу, поскорее! — взмолилась я, глядя на стражников зарёванными глазами.
— Вам нельзя сидеть на полу, — один из свидетелей моей истерики рискнул возразить. — Вы околеете.
— Эла! Найдите его! — крикнула я, что было сил. Злость всколыхнулась во мне с новой силой. — А ещё лекаря!
Но к моему великому счастью, делать в следующую секунду в комнату Элиас вернулся. Войдя в спальню быстрым шагом, он смерил стражников свирепым взглядом. В коридоре тоже кто-то стоял, но я не обратила на него никакого внимания.
— Что здесь?..
— Фири… о-она ранена, позовите врача! — хныкая, попросила я. Силы мне отказывали, сознание помутилось от испытанных душевных страданий. — Нет, только не умирай. Прошу…
— Покиньте комнату, — приказал Эл. — Один за бестиологом, другой стоит на охране.
— Есть!
Стражи отдали честь и поспешили исполнить приказ сына лорда.
— Любимая, прости, но я должен сделать это.
Не знаю, что произошло, но едва он ко мне подошёл, шепча на ухо странные слова, глаза мои тотчас закрылись, и я провалилась в спасительное забытьё, так и не уловив смысл сказанного.
Глава 22
То и дело выплывая на поверхность сознания, я никак не могла прийти в себя и проснуться. Горло саднило, голова болела, веки были тяжёлыми — могла лишь приоткрывать глаза и обессилено смотреть на кровать, в которой лежала. Чья-то тёплая рука сжимала мою ладонь, а иногда я чувствовала, как кто-то гладит моё лицо чем-то мокрым.
У меня был жар, как и озноб, и ломота во всём теле. Иногда мне мерещился голос, знакомый. Рильза? Что бы ей здесь делать?
— Иола… — услышала я в очередной раз Элиаса. Мне так хотелось ему ответить, так хотелось сказать, чтобы не переживал, но я не могла! Острая боль в горле колючим шаром прокатилось до самой груди, аж слёзы вышибло из глаз. Я стиснула его пальцы и снова обессилено провалилась в спасительное забытьё.
День сменялся ночью,
