И не было ничего удивительного в том, что Джулиан постоянно вспоминал о своей невесте. Хлоя оказалась замечательной любовницей, лучшей из всех возможных. Она была необычайно страстной и в то же время необыкновенно ласковой. Временами ему даже приходило в голову, что они самой судьбой созданы друг для друга. Эта мысль немного смущала его, но он никак не мог понять почему.
— Вот идут… — прошептал Лео, покосившись на Джулиана.
Граф молча кивнул и еще крепче прижался к стене дома. Теперь он смотрел на элегантный особняк на противоположной стороне улицы. Фасад дома освещали фонари, висевшие у парадной двери, и он отчетливо видел, как из нарядного экипажа — не было ни малейших сомнений в том, что когда-то он стоял в его собственном каретном сарае, — вышли Артур и Беатрис. Дворецкий впустил их в дом, и дверь за ними тотчас закрылась. Снова взглянув на Лео, Джулиан спросил:
— И это все?.. Неужели я столько времени торчал здесь только для того, чтобы увидеть, как Артур и Беатрис входят в дом?
— В этом доме сейчас находится один из лучших шпионов французских агентов, — ответил Лео.
— Вот как? — Джулиан не мог не признать, что это сообщение его заинтриговало. — Но как доказать, что мой дядя связан с французским шпионом? Ведь отсюда ничего не видно и не слышно.
— Мы сейчас подойдем ближе. Хотя не уверен, что нам это поможет. Симона наверняка приняла все меры предосторожности.
Граф с удивлением взглянул на своего спутника:
— Симона? Этот шпион — женщина?
Лео кивнул:
— Совершенно верно. И она лучший шпион из всех, с кем мне доводилось встречаться. А я занимаюсь этим делом уже семь лет. Я всегда считал ее любовницей Артура, но он вдруг переметнулся к Беатрис.
— Возможно, просто добавил ее к этой Симоне, — заметил Джулиан.
Потом вдруг поморщился и проворчал:
— Что же касается Беатрис, то она вполне может развлекать не одного, а сразу нескольких мужчин.
Устремив взгляд на дом, за которым они наблюдали, граф вдруг понял, что эти воспоминания уже не доставляют ему боль. Усмехнувшись, он добавил:
— Беатрис воплощает в себе все, о чем мечтают некоторые мужчины. Авантюрная любовница, согласная на все.
— Но ты решил, что авантюрная — это не для тебя?
— Совершенно верно. Потому что она была авантюрной не только со мной, но и со многими другими. В некоторых случаях — сразу с несколькими. Но у Беатрис, кроме чувственной ненасытности, есть и другие качества… необычайная жестокость, например. Хотя сначала я находил для нее всякого рода оправдания, внушал себе, что все это мои фантазии.
— А что заставило тебя прозреть?
— После одного нашего спора, когда я наотрез отказался оплатить один из ее очередных карточных долгов, она сказала, что поедет кататься. Я видел, как она велела привести лошадь и как оттолкнула мальчика-конюха, который эту лошадь привел. Мальчик упал, ударившись головой о ступеньки. Беатрис взглянула на него и только пожала плечами, оставив парня на ступенях с расплывающейся под головой лужей крови. Тогда я перестал обманывать себя, перестал искать ей оправдания, я будто проснулся после долгого сна.
— А мальчик?
— К счастью, все обошлось. Голова у него еще некоторое время болела, но в целом он легко отделался. Он сын Мелвина, — добавил Джулиан со вздохом.
Лео выругался вполголоса и похлопал графа по спине:
— Поверь, Джулиан, мы скоро выясним, где его закопали, и похороним как подобает, чтобы близкие могли навещать могилу. И конечно же, непременно должны позаботиться о том, чтобы его убийцы были наказаны.
— Говорите потише, — предупредила Симона, когда Беатрис начала громко пересказывать какую-то сплетню. От бренди она стала развязной и злобной. — За нами следят.
Симона проигнорировала выразительный взгляд графини.
— Вы уверены? — Артур нахмурился.
— Конечно, уверена. Или вы полагаете, я бы продержалась в Англии столько лет, если бы не была предусмотрительной? Ваш племянник и этот гнусный ублюдок Леопольд торчат сейчас в проходе между домами. Прямо через дорогу. Их там видел один из моих наблюдателей.
— Тогда избавьтесь от них, — сказала Беатрис. — Если у вас имеются люди, способные приблизиться и разглядеть их, они наверняка смогут перерезать им глотки.
— Вы хотите, чтобы я приказала своим людям убить графа и барона прямо напротив дома, в котором живу?
— Уверена, вы знаете множество мест, где можно спрятать тела.
Артур хмурился, глядя в окно; ему ужасно хотелось взглянуть сейчас на своего племянника. Мальчишка стал досадной занозой у него в боку. Казалось бы, он придумал безупречный план, сделав Беатрис орудием для его исполнения, но Джулиан выжил. Конечно, Беатрис неплохо сыграла свою роль, но племянник каким-то образом избежал всех расставленных для него ловушек.
А потом племянник объявил, что больше ни под каким предлогом не станет защищать честь своей жены, и Беатрис утратила свою ценность — теперь уже от нее не было особой пользы. Поэтому для исполнения задуманного Артур начал нанимать посторонних, но и им не удавалось выполнить то, что от них требовалось. Хотя Джулиан часто бывал пьян и бродил по самым опасным лондонским притонам, где нередко случались убийства, ему снова и снова удавалось уходить от смерти. И тогда Артуру стали сниться сны, в которых он подходил к племяннику и стрелял в голову высокомерного ублюдка. Конечно, было глупейшей ошибкой так поступить, но с другой стороны, это положило бы конец игре.
Артур сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, — его всегда охватывала ярость, когда думал о Джулиане и о том, как племянник раз за разом ускользал из ловушки. А то, что глупец до недавнего времени даже не подозревал, что кто-то добивается его смерти, еще сильнее распаляло Артура. Получалось, что не так-то просто избавиться от Джулиана. А ведь следовало еще и воспрепятствовать Найджелу — он ни в коем случае не должен воцариться в Колинзмуре. Мало того что он, Артур, не имел больше возможности распоряжаться Колинзмуром и пользоваться его богатствами для финансирования своих планов, так его еще и вышвырнули вон как бедного загостившегося родственника. Теперь все в обществе смотрели на него и Беатрис с подозрением. Но хуже всего было то, что в Колинзмуре оставались секреты, которые он не успел уничтожить, доказательства преступлений, за которые его могли сотни раз повесить.
Ссора двух женщин, обменивавшихся оскорблениями, вывела Артура из задумчивости. Симона говорила ледяным голосом, в котором, будь она не столь глупа, Беатрис уловила бы смертельную угрозу. Но графиня была не только глупа, но и дьявольски жестока; эта женщина не моргнув глазом могла отдать распоряжение об убийстве, что и совершала неоднократно. Симона же, в отличие от нее, сама была способна совершить убийство, причем быстро и бесшумно. Артур уже убедился в том, что Беатрис стала скорее помехой, чем помощью в его делах, но он еще не был готов избавиться от нее. Да, ей еще можно было найти применение — хотя бы в постели.
