— Моди говорит, — серьезно произнес Честный, — они с Планкветтом дерутся, потому что у них любовь. Таким способом попугаи частенько улаживают споры.
— Влюбленные птицы! — рассмеялась Артия. Потом резко смолкла. «Неужели поэтому попугаи и дерутся? Может, у нас с ним было так же?»
Эбад прервал ее размышления.
— Мистер Честный, когда вы сказали — вроде того, вы имели в виду характер шторма?
— Нет, мистер Эбад. Понимаете, он не такой, как другие ураганы. Он… как бы это сказать… особенный.
Тут безразличие Артии сменилось тревогой. Они вышли на палубу, залитую багровым сиянием, и Честный присвистнул.
* * *
Сквозь красноватую мглу, не похожую ни на ночь, ни на день, медленно надвигался третий франкоспанский корабль. Он возник неведомо откуда, будто зародился в огромном багровом глазу солнца.
Видимость была почти нулевой. На «Незваном» зажгли фонари. Все предметы на палубах либо привязали, либо убрали подальше. Команда наготове стояла на своих постах.
Море оставалось спокойным, хотя волны окрасились в угольно-черный цвет. А по багровым бликам неторопливо дрейфовал неведомый корабль. Все три его мачты наклонились в разные стороны, будто надломленные; на палубе не горело ни единого огня.
В подзорную трубу Артия разглядела флаг. Настоящий череп и кости, нарисованные черной краской, а под ними, будто в насмешку, вышита золотая лилия. Надо же, франкоспанские пираты! Она передала подзорную трубу Эбаду.
— Это что, шутка? На палубах никакого движения. Снасти порваны, паруса тоже. Мачты почти сломаны. Кто это сделал? Ангелийцы?
Эбад долго вглядывался в жуткого призрака. Потом вернул подзорную трубу Артии.
— Всмотрись внимательнее, капитан. Видишь, корабль словно укутан в черную вуаль? Она висит на мачтах и реях, тянется за кормой.
— Да. Будто паутина…
— Клянусь бом-брамселем, Артия, так оно и есть. Паутина Черной Вдовы.
На квартердек поднялся Глэд Катберт.
— Старушка поработала? Да, Эбад?
— Какая еще старушка? — потребовала объяснений Артия.
— Помните, я рассказывал вам легенду? О вдове, которая истребляет пиратов, убивших ее мужа.
— Мэри Ад, — сказал Эбад. — Я уже видал ее жертвы. А этот корабль явно столкнулся с нею недавно. Она наверняка где-то в этих водах!
— Нам грозит опасность? — сурово спросила Артия.
— Не знаю, дочка. Мы пираты, но никого не убиваем. Стараемся не убивать. Как она это расценит? Кто знает…
Разрушенный корабль подплыл ближе. Море странно бурлило, волны катились то туда, то сюда, будто стремились к некоему центру притяжения, расположенному где-то впереди, на юге.
— Ураган еще далеко. Возьмем этот корабль на абордаж, — решила Артия. — Подождем, пока подойдет ближе, и заглянем туда.
— Я скажу тебе, Артия, что мы там найдем. Трюмы, ломящиеся от разного добра, что они награбили. Мэри оставляет всё нетронутым. Говорят, она как поднялась на свое судно, «Вдову», так с тех пор ни разу с него не сошла.
Спускать шлюпку в преддверии надвигающегося шторма было бы безумием. Но это оказалось и ненужным. Разбитый корабль услужливо подходил всё ближе и ближе, и вскоре взгляду открылись его неосвещенные палубы. Пираты забросили абордажные крючья, «Незваный» запустил когти в добычу. Артия с полудюжиной своих людей перемахнула через узкий просвет.
Да, так оно и было. Ее взгляду открылось странное зрелище. Повсюду протянулись черные сети — как паутина, как водоросли, вдовья трава. Она, видимо, была визитной карточкой Вдовы. Люди ходили по палубе крадучись. Тут и там валялись разбросанные инструменты и оружие. Бутылки рома, разбитая скрипка. Артия разыскала капитанскую каюту. Зажгла фонарь и при его свете разглядела накрытый стол с хорошей посудой, протухшее жаркое и лужи липкого вина.
Внизу царило такое же запустение. Покачивались пустые гамаки, на полу валялись трубки и рассыпавшийся табак. Пушки выстрелили по меньшей мере один раз и тяжело откатились. Кругом разбросаны запалы и пакля, ядра и вонючий мокрый порох. Трюм забит тюками вышитого индейского атласа, жемчужными ожерельями, сундуками с монетами, мешками с кофе и бочками с подгнившими фруктами.
— Ничего не берите, — велела Артия. — Над этим кораблем висит проклятье.
Никто и не собирался трогать это добро.
Они поднялись на палубу и перемахнули обратно, на родной «Незваный гость».
Крючья никак не выдергивались. Пришлось их обрезать. Потом обнаружилось, что липкие, призрачные сети успели опутать корпус «Незваного». Пришлось обрубить и их.
Опустилась тьма, красная, как виноградное вино, душная, тягучая. «Незваный» с трудом выпутался из объятий мертвого корабля и оставил его качаться на волнах, в отблесках умирающего света.
Послышались встревоженные голоса:
— Дурное предзнаменование.
— «Вдова» похожа на «Фатти Моргайнор» — дьявольский корабль, которого невозможно достичь, однако он всегда манит за собой.
С наступлением темноты франкоспанский корабль полностью скрылся из виду. Солнце погасло. В воздухе запахло то ли горелым трутом, то ли желтыми фосфорными спичками — новейшим изобретением, всегда готовым взорваться прямо в лицо…
— Убрать все паруса!
Люди рассыпались по снастям. Ползали, точно крабы, сворачивали громадные полотнища и привязывали их к реям. Артия разрешила дрожащему Тазбо Весельчаку спуститься из «вороньего гнезда».
— Вкусный Джек приготовил омлет по-франкоспански и сосиски из баранины, — сказала ему Артия.
Мальчик охотно побежал вниз.
«Он еще совсем ребенок, — подумалось ей. — Всего десять лет, а уже умеет стрелять из пушки. Я когда-то тоже умела. Нет. Я умела только играть на сцене. И я до сих пор играю. Мама, у меня хорошо получается? Они мне верят? А я — я-то сама себе верю?»
Сквозь мглу не пробивалось ни одной звезды. Луны тоже не видать, а ведь она уже должна подняться высоко. Снизу доносилась музыка. Это Катберт, как обычно после ужина, наигрывал на шарманке незатейливую старинную песенку.
Ветра не было совсем. Корабль лениво поскрипывал. Стонали и вздыхали свернутые паруса. Тихо плескалось море.
«Мой корабль — вот всё, что у меня есть. Мой „Незваный гость“».
* * *
Пробило два часа. Как звонок в театре…
Артия видела, как зародился шторм. Неизбежный и грозный, он приближался с юго-запада, мрачный сноп огня и теней. Снизу донеслись крики, свист, тревожные возгласы. Люди, стряхивая сон, разбредались по местам.
Ночь была тихой. И когда смолкли людские голоса, корабль погрузился в безмолвие.
Команда «Незваного» с трепетом ждала приближения бури.
— Будто открылась дверь в преисподнюю.
