готовить для Артуро завтрак, ради которого я, черт возьми, и пришла сюда в первую очередь.
— Нет, не можешь, — упрекнула я.
— А вот и могу.
Я повернулась и устремила на него свою лопатку.
— Не можешь. Они выглядят совершенно одинаково!
Кристиан и Лука продолжали есть, как будто такая ситуация была для них обыденностью. Они переглядывались между мной и Лукьяном, увлеченно слушая.
— Хочешь поспорить? — Лукьян подмигнул.
Ох уж этот ублюдок. Он знает, что я никогда не откажусь от спора. Это у меня в крови.
— Ставки? — спросила я, переворачивая яйца.
— Мне нужен твой Wather Q5, — сказал он, его губы изогнулись в злобной улыбке.
Я застонала. Конечно, блять, хочет. Он положил глаз на этот пистолет с тех пор, как я получила его в подарок от своего крестного. Полуавтомат быстро стал одним из моих любимчиков. Он выглядел немного необычно, словно что-то из научно-фантастического фильма с его обработанной рамой. У него был быстрый спусковой механизм, а весил он около двух килограммов. Q5 обладал быстрой отдачей, позволяя стрелять с молниеносной скоростью и точностью. По правде говоря, я не хотела с ним спорить — вдруг он действительно сможет их отличить. Но я ничего не могла с собой поделать, мне нравилось делать ставки.
Я выложила всю еду на тарелку и поставила её на кухонный стол.
— Ладно. Но если ты не сможешь их различить, то ты должен будешь извиниться перед Артуро за то, что вел себя, как придурок. И впредь будешь с ним повежливее.
Лукьян нахмурился.
— Нет. Выбери что-нибудь другое.
— Нет. Ты хочешь мой Q5, а я хочу, чтобы вы двое поладили. Либо так, либо никак.
Лукьян зарычал, его лицо скривилось от досады. Он посмотрел на близнецов, оценивая свои шансы отличить двух одинаковых мужчин. Через несколько секунд он кивнул.
— Договорились.
Я улыбнулась и встала рядом с близнецами. Несмотря на то, что их рты были переполнены едой, они продолжали пытаться запихнуть в рот еще, словно боялись, что я отниму у них еду.
Я покрутила пальцем в воздухе, подавая знак Лукьяну отвернуться. После того как он встал спиной к нам, я приказала близнецам встать. Лука немедленно встал, его вилка звякнула о тарелку, когда он поднялся на ноги. Кристиан немного задержался и, прежде чем встать, запихнул в рот еще одну вилку.
— Артуро вас двоих не кормит, что ли? — усмехнулась я.
Кристиан посмотрел на меня, его глаза загорелись весельем, но заговорил Лука.
— Кормит, но готовит он отстойно по сравнению с Вами.
Я принялась передвигать близнецов, как фокусник перетасовывает колоду карт. При этом я внимательно наблюдала за Лукьяном. Он был настоящим жуликом, когда дело касалось любых игр, в которые мы играли, и я не сомневалась, что он попытается схитрить. Однажды, когда мы играли в Монополию, я совершила ошибку, позволив ему быть банкиром. Каждый раз, когда я отворачивалась, он брал деньги из банка и добавлял их в свою кучу. Мы прошли половину игры, прежде чем я поняла, что что-то не так, и у него оказалось гораздо больше денег, чем должно было быть.
Как только я была удовлетворена, я сняла свой сверкающий браслет с Луки и отступила назад.
— Ладно, теперь можешь поворачиваться.
Лукьян развернулся, быстрый, как кошка. Прежде чем сделать шаг вперед, он сузил глаза. Близнецы стояли под его пристальным взглядом, руки сцеплены за спиной, лица бесстрастны. Он медленно обошел их по кругу, пробежав глазами по их телам. Он подошел к Кристиану и обнюхал его.
— Что ты делаешь? — простонала я.
— Ш-ш-ш. Я концентрируюсь.
Он переместился к Луке и тоже обнюхал его. Схватил его руку и поднял ее, двигая в воздухе, а затем вернулся к Кристиану и повторил движение.
— Серьезно, Лукьян, что ты, блять, делаешь? Ты не можешь отличить их друг от друга, просто нюхая их и двигая ими.
— Ты не знаешь моего метода, — сказал он, не отрывая взгляда от близнецов.
Я в раздражении хлопнула себя ладонью по лбу.
— Ты меня бесишь.
— Сама такая.
— Тебе что, пять? — огрызнулась я.
Его глаза сверкнули озорством.
— Сама такая.
Я зарычала.
— Не надо Лукьян. Не смей. Мы слишком стары для этого дерьма!
Когда мы росли, Лукьян и я всегда любили выводить друг друга из себя, обычно намеренно делая то, что, как мы знали, не нравилось другому. Он ненавидел, когда я подражала ему, трогала его PlayStation или заходила в его спальню. Я же ненавидела, когда он ел мою еду, крал мое оружие или просто говорил «Сама такая» в ответ на все, что я, черт возьми, говорила. Даже если это не имело никакого гребаного смысла, он говорил это. Как в детстве я все это ненавидела, так и сейчас, блять, ненавижу.
Лукьян улыбнулся.
— Сама…
Это все, что он успел сказать. Я набросилась на него, сбросив тарелки со стола на пол, и перепрыгнула через кухонный стол. Я подпрыгнула в воздух, пытаясь обхватить его ногами за шею и повалить на землю. К сожалению, он точно знал, что я собираюсь сделать. Один из многих недостатков боя с кем-то, кто знаком с твоими приемами.
С ухмылкой на лице он схватил меня за ноги в воздухе и развернулся, используя инерцию своего тела, чтобы с силой повалить меня на землю. Он попытался забраться на меня сверху, но я была быстра и в бешенстве.
Прежде чем он успел занять устойчивое положение, я нанесла сильный удар в солнечное сплетение. Он застонал, схватившись руками за грудь, так как боль пронеслась по его торсу. Толкнув его в грудь, я повалила его на землю и быстро заняла доминирующую позицию.
— Ты такой засранец, Лукьян, — пробурчала я, пытаясь нанести несколько ударов ему в живот, но он с легкостью блокировал каждый из них.
— Сама… та… — ухмыльнулся он, высунув язык.
А-а-а! Он специально выводил меня из себя, и это срабатывало. Я бы хотела сказать, что у меня было больше сдержанности, чем сейчас, но, по правде говоря, это не так. У меня был крайне вспыльчивый характер и не слишком развитая способность к рациональным рассуждениям. Поэтому сейчас я пытаюсь выбить всё дерьмо из своего брата за то, что он просто сказал что-то раздражающее. Может, я действительно была сумасшедшей. Ну и ладно.
Я отвела руку назад, готовясь нанести удар прямо по его глупому самодовольному лицу, когда твердая рука обхватила меня за талию и подняла на ноги. Я вырывалась, выкрикивая ругательства и пытаясь высвободиться, разъяренная тем, что кто-то вмешивается, пока не почувствовала пьянящий аромат
