прожила здесь всю жизнь и ни разу не ходила по этому мосту.
– В самом деле? Как же так?!
Я пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, раньше я не обращала внимания на мосты. Они были просто средством выбраться с острова Манхэттен.
Колби схватился за грудь.
– Ох, как больно! Эти мосты – произведения искусства.
Я посмотрела на подвесные провода и мерцающие наверху огоньки.
– Это очень красиво.
Колби опустил руку рядом с моей и небрежно переплел наши пальцы. Когда я на него посмотрела, он поднял другую руку.
– Я все время держу Сейлор за руку, когда мы гуляем. Не придавай этому значения. Я прекрасно понимаю, что это не свидание.
– Хорошо, – рассмеялась я.
– Вот и славно, потому что мне казалось неправильным идти рядом с тобой и не держать тебя за руку.
Я улыбнулась. Держать его за руку было приятно. И я постаралась не поддаваться эмоциям и поспешно сменила тему:
– Итак, какие интересные детали вы сообщите мне об этом архитектурном великолепии, мистер Поклонник Мостов?
Он поднял палец.
– Ага, вот оно! А я-то думал, ты никогда не спросишь.
Мы целый час ходили туда-сюда от одного выхода к другому, и Колби беспрерывно рассказывал мне истории о Бруклинском мосте – как однажды П. Т. Барнум[8] провел по нему двадцать одного слона, чтобы показать жителям Нью-Йорка, что мост безопасен, и какими именами называли мост с момента его постройки. Если бы месяц назад кто-нибудь спросил, интересуют ли меня факты о мостах, я бы приняла его за сумасшедшего. А теперь я жадно ловила каждое слово Колби. Однако я думаю, что это было связано не столько с мостами, сколько с человеком.
Была почти полночь, когда мы вернулись в мою квартиру. К тому времени мы провели вместе почти шесть часов, но я все равно не была готова к тому, чтобы эта ночь закончилась. Пока мы шли к лифту, я размышляла, не подам ли я неверный сигнал, если приглашу его подняться. В итоге я решила, что веду себя глупо. Я провела достаточно времени в его квартире, и это не казалось чем-то запретным.
– Ты…не хочешь ненадолго зайти?
Он задумался.
– Наверное, не стоит. Не хочу испытывать судьбу и нарушать одно из правил анти-свиданий. К тому же у няни утром работа, так что я не должен задерживать ее надолго.
Я попыталась скрыть разочарование.
– О… да, конечно. Прости. Я даже не подумала.
– Я отлично провел время, – сказал Колби и взял меня за руку.
Я улыбнулась.
– Я тоже.
– Знаешь, иногда мы делаем определенные вещи, и это кажется неправильным или неестественным. Например, отворачиваться после того, как бросил шар для боулинга, и не смотреть, куда он попал.
Я усмехнулась.
– Да, и что?
– Вот что значит уйти, не поцеловав тебя, – пробормотал Колби, глядя на свои ноги.
Внутри у меня все стало теплым и мягким.
– Думаю, я пропущу традиционный ритуал окончания анти-свидания. Никакого обнюхивания. Я не доверяю себе и потому не стану подходить так близко.
Я грустно улыбнулась.
– Хорошо.
Колби нажал кнопку лифта. Лифт, должно быть, стоял на этом этаже, потому что дверцы тут же открылись. Я заставила себя в него войти. Колби был абсолютно прав. Казалось неправильным вот так уходить. Оказавшись в лифте, я задержала дверцы руками, чтобы они не закрылись.
– Спасибо, что заступился за меня перед мамой. Для меня это много значит.
Он улыбнулся.
– Ты много для меня значишь.
Я отпустила двери и отступила назад.
– Спокойной ночи, Колби.
– Спокойной ночи, красотка.
Двери начали закрываться, и меня охватила паника. Сердце бешено заколотилось, ладони вспотели, и мне показалось, что у меня начинается приступ. Мне было так паршиво, что в последнюю секунду я просунула ладонь между дверьми, и старый лифт сначала надавил на нее, а потом с неохотой открылся.
– Ай! – заорала я.
Колби подбежал обратно.
– Что случилось? Ты в порядке?
– Да… – Я потрясла запястьем. – Я просунула руку, чтобы двери не закрылись, но все в порядке. Мне не так больно… я скорее испугалась.
Он взял мою руку и осмотрел ее. Она даже не покраснела.
– Ты уверена?
Я кивнула.
– Да, уверена.
– Пошевели пальцами.
Я сделала, как он сказал. Ничего не болело.
– С ними все в порядке.
– Зачем ты вообще просунула руку в двери?
– Я, э-э… просто почувствовала, что мне нужно выйти.
Колби смотрел мне в глаза, и на его лице появилась дерзкая ухмылка.
– Тебе тоже кажется неправильным и странным уйти, не поцеловав меня?
– Нет, – выпалила я.
– Ну, признайся. Ты хочешь меня поцеловать.
– Нет, не хочу.
Его улыбка стала шире.
– Лгунья. – Колби взял мое лицо в ладони, и под его натиском я сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в двери лифта. Он наклонился, и наши головы оказались на одном уровне, а носы практически соприкоснулись.
– Мы простоим здесь еще долго, если ты ждешь, что я начну сам. Я не нарушаю правил.
Мое сердце забилось еще быстрее, когда он оказался так близко. От него обязательно должно так чертовски хорошо пахнуть? Кто все еще пахнет так восхитительно после шести часов в Нью-Йорке? У меня было сильнейшее желание прижаться к нему, почувствовать его теплое, твердое тело.
Колби провел носом по моей шее, его горячее дыхание оставляло за собой дорожку из мурашек. Моя решимость быстро рушилась. Как могло быть иначе, когда мое тело тряслось, как будто я коснулась провода под напряжением? Он приблизил рот к моему уху, и его голос был грубым и нуждающимся.
– Ты знаешь, что хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.
Колби был прав. Вожделение было невыносимым. Когда он чуть отстранился и я увидела желание, плывущее в его глазах, со мной было покончено.
Итак, решено.
– К черту все, – сказала я и бросилась к нему. Я обвила руками шею Колби, прыгнула в его объятия и прижалась губами к его губам. Наши языки соприкоснулись, и даже если начала поцелуй я, Колби его с готовностью продолжил. Он запустил пальцы в мои волосы, захватил их на затылке в хвост. Он прижался ко мне, и я животом почувствовала его возбуждение и закрыла глаза. Мы долго стояли так, касаясь друг друга, то притягивая,
