В Москве думали иначе. Центр счел необходимым установить прямую радиосвязь с Дорой. Задание Кента (Гуревича) предусматривало передачу Шандору Радо инструкций, обсуждение с ним некоторых организационных вопросов, ознакомление с программой прямой радиосвязи с Центром, а также с позывными сигналами Москвы. Главное, Кент должен был передать Доре шифр и обучить пользованию им. Кент специально приобрел для Доры книгу, которая должна была служить одной из составных частей шифровального ключа. Сам шифр был в высшей степени надежным, и никто посторонний не смог бы его дешифровать.
Резидент в Брюсселе Леопольд Треппер (Отто), не вникнув в подробности задания Кента, дал ему ряд советов, как не привлечь внимания спецслужб.
Кент оформил необходимые визы для поездки в Швейцарию. В туристической конторе «Америкэн экспресс», расположенной в центре Брюсселя, он оплатил маршрут поездки, включая расходы на железнодорожные билеты, проживание в гостиницах Женевы, Лозанны и Монтре, посещение музеев, театров и концертных залов. Кент обменял достаточно солидную сумму на чеки «Америкэн экспресс», предназначавшиеся для дополнительных расходов, которые мог позволить себе богатый уругвайский турист.
Приняв меры по обеспечению конспирации, Кент сел в Париже в вагон люкс и удобно расположился у окна. В купе вошел молодой француз, лицо которого показалось Кенту знакомым. Вежливый, сдержанный, с располагающей улыбкой, он невольно приковывал внимание. Наконец Кента осенило: это же артист Жан Габен, фильм с участием которого он недавно смотрел. На душе стало спокойнее. С таким попутчиком трудно ожидать провокации в дороге. В дальнейшем Габен стал звездой французского кино.
Разведчику предстояло пересечь в поезде бельгийско-французскую и франко-швейцарскую границы, контроль на которых был усилен ввиду военных действий в Европе. Сам переезд из страны в страну не вызывал особой тревоги. Однако состояние внутренней напряженности не покидало Кента, что объяснялось тем, что он впервые должен был установить связь с незнакомым ему резидентом. Он не знал, чем была вызвана потеря связи Радо с Центром. Невольно у Кента мелькнула мысль, не провалился ли этот разведчик, не арестован ли он? Если это так, то и сам Кент рисковал оказаться в поле зрения контрразведки.
Наконец уругвайский турист Винсент Сиерра прибыл в сказочно красивую страну, жемчужиной которой являлась Женева. У вагона Сиерру встретил представитель гостиницы, доставивший его на машине в отель. Там уругвайскому гостю предоставили номер, в котором останавливался во время сессий Лиги Наций министр иностранных дел Уругвая. «Неплохо для начала, — подумал разведчик. — Возможно, они не сомневаются в моем кошельке, а вот какой я уругваец, хотели бы проверить. Наверняка номер оборудован визуальной и подслушивающей техникой».
Немного отдохнув, Кент поужинал в гостиничном ресторане и вышел на улицу. В этот вечер и на следующий день он проверялся, чтобы обнаружить, не ведется ли слежка, но, по его наблюдениям, им никто не интересовался. Он прогулялся по рю де Лозанн и присмотрелся к дому номер 113, в котором проживал Шандор Радо. Наблюдения за домом не было. Кабина телефона-автомата находилась неподалеку. Кент соединился по телефону с коллегой, которого никогда прежде не видел. Обменявшись обусловленными в задании паролем и отзывом с Дорой, Кент услышал предложение посетить его дом, который одновременно являлся и местом работы — издательством «Геопресс».
Он намекнул, что у него дом «открытый», отбоя нет от посетителей.
Кент хорошо помнил, что встреча должна была состояться в другом месте, и несколько удивился предложению резидента. Но после услышанного гость из Брюсселя не видел причин, чтобы отклонить приглашение.
Шандор любезно встретил Кента на пороге своей квартиры, с любопытством разглядывая посланца Центра. Вероятно, это случалось не слишком часто, и он ожидал увидеть необычного человека. Но, увы, все было довольно буднично, если не считать элегантного костюма Кента и дорогого портфеля из крокодиловой кожи в его руках. Хозяин дома предложил гостю пройти в гостиную, где представил жене. Затем провел его по кабинетам, заваленным книгами, географическими атласами и картами, потом они присели у письменного стола, и Кент заговорил о главном. Он извлек из портфеля книгу известного французского писателя, соответствующие страницы которой служили ключом к шифру, с которым предстояло работать резиденту.
Кент несколько раз прошелся с Радо по коду, пока тот не усвоил его, вспотев от усердия и прилежания.
Немного передохнув, прибывший из Бельгии разведчик методично проинструктировал Радо, как пользоваться программой радиосвязи с Центром.
— Уф! — произнес с улыбкой хозяин дома, когда многочасовое занятие окончилось. — Еще никто в жизни меня так тщательно и подробно не инструктировал. Большое спасибо! — Он искренне потряс руку Кента.
Потом они пили кофе, говорили о сложной обстановке в Европе и ее перспективах. Беседа затягивалась. Радо, похоже, хотел выговориться перед представителем Центра и поделиться с ним своими опасениями. Но дальнейшее пребывание Кента в «Геопресс» нарушало требования конспирации и становилось небезопасным. По предложению Кента было решено продолжить беседу, но уже в Лозанне.
Радо охотно согласился, так как в этом городе у него были свои дела, которые он рассчитывал решить после отъезда представителя Центра. Пообедав в местном ресторане, разведчики отправились на прогулку, внимательно наблюдая, не следуют ли за ними сыщики. Было тихо и спокойно. Дора рассказал о своей жизни в Женеве, а также сообщил информацию, которую Кент должен был передать в Центр.
С заметной тревогой Радо говорил о том, что Гитлер, по достоверным данным, усиленно готовится к войне против СССР. Она должна начаться, как только он покончит с делами на Европейском континенте.
Кент, выполняя указание Центра, поинтересовался, как обстоят финансовые дела резидентуры, хватит ли средств в случае возникновения чрезвычайной обстановки. Оба хорошо понимали, что под этим подразумевалась война. Радо тяжело вздохнул.
— Победы Гитлера и оккупация немцами европейских стран сократили число моих зарубежных клиентов. Заказы на географические карты поступают все реже. Без поддержки Центра нам в будущем не обойтись.
Кент пообещал Радо обо всем сообщить в Москву. Он поинтересовался, не явится ли нарушением конспирации, если чек в его адрес будет направлен через один из европейских банков. Дора заверил, что это не представляет никакой опасности, так как за выполненные заказы оплата в основном осуществлялась денежными переводами.
Тепло простившись в Лозанне, Кент и Дора не могли и предположить, что их жизненные пути снова пересекутся.
Вернувшись в Брюссель, разведчик написал подробный отчет о результатах поездки в Швейцарию и отослал его в Центр. Отдельным письмом Кент доложил руководству о тяжелом финансовом положении Доры. Получив добро на оказание помощи, Кент подобрал коммерческий банк в Брюсселе и под вымышленной фамилией перевел в адрес Радо необходимую сумму.
Следующая встреча Кента с Дорой могла бы состояться сразу после окончания войны. В Москву они прибыли в 1945 году разными путями, но сразу же были арестованы и помещены во внутреннюю тюрьму на Лубянке. И находились, возможно, в двух шагах друг от друга. Некоторые обстоятельства вынужденного пребывания разведчиков под одной тюремной крышей выяснились позднее, когда Кент уже находился на свободе и смог ознакомиться с изданной в Москве книгой воспоминаний Шандора Радо «Под псевдонимом Дора». В ней нашлось несколько добрых слов о Кенте. Но в основном Радо характеризовал Кента как якобы заносчивого, самовлюбленного и малодушного человека, который, будучи арестованным гестапо, едва ли не выдал немцам резидентуру Радо в Швейцарии. Это грубо искажало действительность и не соответствовало фактам. Кент был удивлен неожиданной переменой мнения о нем Радо и не находил этому никакого объяснения. Больше того, в этой же книге можно было прочесть еще одну несуразицу. Будто бы Кент во время пребывания в Швейцарии просил Радо помочь ему деньгами, а не наоборот.
Так как же все было на самом деле и почему появились столь странные воспоминания Шандора Радо?
Гестапо арестовало Кента 9 ноября 1942 года в Марселе, Отто был задержан 24 ноября того же года в Париже. Радиостанция Треппера стала работать под контролем гестапо 25 декабря 1942 года, Гуревича — 3 марта 1943 года. Треппер рассказал на допросах гестапо о поездке Гуревича в Швейцарию в марте 1940 года, не зная о ней никаких подробностей, так как в свое время он не ознакомился с заданием Центра.
Треппер согласился на сотрудничество с немцами, но о поездке Кента на встречу с советским резидентом в Швейцарию в марте 1940 года ничего конкретного сказать не мог.
