когда поняла, что происходит, сразу же его оттолкнула.
Начала говорить без умолку. Пересказывала все события «от» и «до». Он видел происходящее своими глазами. Но мне было важно донести до него свою версию случившегося. Свою правду, которая была единственной верной.
– Это только поцелуй. Пустяк. Да, виновата, что допустила. Но я его не инициировала.
– Это не пустяк, Надя. Для тебя может быть. Для меня – нет, – сказал с лёгким прищуром тёмных глаз.
– Я не так выразилась. Прости.
Господи. Кто меня за язык тянул? Надо же было брякнуть такую глупость. Конечно, это не пустяк. Сама знаю. И на секунду, мысленно поменяв нас местами, поняла, что я бы на месте Кирилла устроила скандал. Собрала вещи и ушла в закат.
– Надя, я не готов тебя с кем-то делить. Будь то поцелуй или ещё что-то. Про большее я вообще молчу. Мне это претит, – наконец-то Кирилл начал говорить. – Я никогда не думал, что могу так ревновать. Мне было чуждо это чувство. Сейчас я ощутил его сполна. Это не самые приятные эмоции. Не те, которые хотелось бы испытывать.
– Этого не повторится. Я обещаю, что больше не допущу такого! – проговорила запальчиво.
– Возможно, да. Возможно, нет. Наперёд никто не знает. Мне важно знать, что ты только со мной и только моя, – говорил всё это, не отрывая от меня взгляда. И раздражал своим спокойствием, пусть и ложным. – Я тебя люблю. Действительно сильно люблю. Но держать тебя насильно рядом с собой не буду. Просто подумай и определись, что тебе нужно и чего ты хочешь. Я не прошу тебя вести образ жизни затворника. Но прошу уважать мои чувства.
Так легко и просто признался мне в своих чувствах. Сказал то, что я уже давно мечтала услышать. Но никогда не думала, что его первое признание в чувствах ко мне будет с привкусом горечи.
К глазам слёзы подступили. Ладони покалывало.
– Возможно, со мной скучно. Возможно, ты не чувствуешь от меня того, что я испытываю. Возможно, тебе чего-то не хватает. Я не исключаю этого. Я прекрасно знаю, какой я. Что со мной редко бывает весело и легко.
– Неправда. Мне очень хорошо с тобой, – мне не нравилось то, куда он клонит.
Ждала ведь этого разговора, а теперь хотелось кричать: «Замолчи! Не продолжай! Не надо».
– Не торопись. Просто подумай и всё взвесь. Я не спорю, что, возможно, это случайность. Но повторения не хочу. Реши всё для себя. Забываем мы этот эпизод и идём дальше. Или же каждый идёт своим путём. Будет так, как решишь ты.
Сказав это, поднялся с места.
А меня такая злость обуяла. О каком времени он говорит? Не нужно мне никакое время! Я и так знаю, чего хочу. Но больше всего злило его спокойствие.
Говорил со мной так, будто рабочий доклад зачитывал. И от этого штормило не на шутку.
Я знаю, что он многое держит в себе. Но неужели нельзя хотя бы сейчас психануть и наорать. Да мне бы проще было, будь его реакция такой. А так, будто он меня равнодушием убивает.
Пока я боролась с ураганом внутри себя, он направился к двери. Так и уйдёт?
– Сухарь бесчувственный! – выкрикнула с обидой.
Сама не знаю, зачем так сказала. Эмоций хотела? Настоящих? Чтоб на поверхности? Но глупо было говорить это ему. Тем более сейчас.
Он замер в дверях. Спина напряглась.
– Ошибаешься, Надя, – ответил, будто с горечью в голосе. Так и не обернувшись, вышел за дверь, оставляя меня одну.
Слёзы лились из глаз неконтролируемым потоком. Меня прорвало. Дура! Да кто ж меня за язык тянул? Понимаю, что только сильнее его обидела. Но и саму от обиды разрывало. И на себя, и на него за эту чёртову сдержанность.
Какое-то время так и сидела в его кабинете, давясь слезами.
Мы должны были просто поговорить и всё решить. Он же только усложнил. К чему это «подумай и реши»?
Когда всё же вышла из его кабинета, легче не становилось. Сходила в душ и легла в постель. В его постель, в его спальне. В ту, в которой мы всегда спали вместе.
Но сегодня, в отличие от предыдущих дней, Кирилл не пришёл. Не знаю, чем он был занят всю ночь, но ночевала я одна.
С утра меня ждал водитель, который отвёз на учёбу. Кирилла я так и не увидела.
Это злило. Внутри аж клокотало всё.
В университет входила без особого энтузиазма. Раздражало абсолютно всё.
– Ты как? – подлетела ко мне неизвестно откуда взявшаяся Лара.
Она звонила мне вчера. И далеко не один раз. Но у меня вчера не было желания с кем-то общаться. И с ней в том числе.
– Так себе, – ответила как есть.
– Поругались?
Если бы. Кирилл и «поругались» – это то, что не сочетается ни под каким углом. Но лучше бы поругались.
– Можно и так сказать, – ответила, не желая вдаваться в подробности.
– Помиритесь, – пыталась подбодрить меня подруга. – Всякое бывает. Да, неприятная ситуация, но не смертельная.
– Надеюсь, что так.
– Ты вчера, когда ушла, Кирилл малость Вовку. Ну так, не бил, как тогда того придурка в клубе. Но сказал что-то наподобие: «Ещё раз увижу рядом с ней, будешь позвоночник из трусов вытряхивать». Вова попытался повылупаться. Придурок пьяный. Но твой его малость за шею взял и ещё что-то сказал. Не знаю что, не слышно было. Но Вовка быстро притих. Даже извинился.
А мой ли? Хочется верить, что да. Меня эта ситуация немного дезориентировала. Не привыкла, что недопонимания решаются с таким титаническим спокойствием. Не покидало чувство, что ему всё равно. Хотя он и говорил об обратном.
Лара, поняв, что меня не растормошить, немного сдулась. Но так даже лучше.
Единственное, что порадовало за прошедший учебный день, так это то, что Вова решил прогулять и не попался мне на глаза. Прибить его хотелось. И не факт, что смогла бы сдержаться. Придурок.
После занятий домой меня опять отвёз водитель. Это напрягало. Такое чувство, что Кирилл решил меня избегать. Или это его предоставленная для меня возможность подумать? Бесит.
Но ещё сильнее меня злило то, что и сегодня ночью он снова не пришёл. Причём не только в спальню, а в целом домой. Я караулила его у окна чуть ли не всю ночь.
По итогу только не выспалась и ничего более. Несколько раз порывалась ему позвонить, но потом передумывала и откладывала телефон.
Злилась на него. Из-за этой холодности злилась.
А с утра меня прорвало. Прежде
