чем отправиться на учёбу, начала судорожно собирать свои вещи. Психанула. Собрала всё, с чем сюда и приехала когда-то. Ничего лишнего не взяла.
Инна Альбертовна застала меня в дверях и проводила ошарашенным взглядом. Водитель, если и удивился моей объёмной сумке, вида не подал.
На первую пару я, естественно, опоздала из-за утренних сборов. Но ничего страшного, потом конспект перепишу.
Без понятия, куда теперь приткнуться, но придумаю что-то. В общежитие попробую, мало ли получится. Ну а если нет, подыщу комнату на съём. Я за это время практически не тратила стипендию, и небольшие сбережения имелись. Как-нибудь разберусь. На работу устроюсь, как когда-то и планировала.
Меня не покидало стойкое чувство, что Кирилл больше не хочет меня видеть. Что даже в собственный дом не возвращается. А раз не хочет, то не буду мозолить ему глаза.
Сумку с вещами оставила в комнате охраны. Не отказали.
Пары прошли как в тумане. Лара несколько раз пыталась со мной заговорить. А потом, поняв, что тщетно, перестала лезть с расспросами. Но догадалась, что сумка с вещами не просто так сегодня со мной.
Все пары прошли как в тумане. Меня терзали эмоции.
Почему Кирилл так сухо себя со мной ведёт? Почему показательным равнодушием убивает?
Ну нельзя же всё держать в себе. Всегда держать. Должно же хоть что-то рваться наружу. А у него нет.
Говорил, что любит, а сам избегает. Проучить хочет? Даёт возможность спокойно всё обдумать? Или же ему вообще всё пофиг? Даже думать боялась, как он провёл последние сутки. Точнее с кем.
Чувствовала себя раздавлено и жалко.
А ещё жалела, что не сказала, что тоже его люблю. А я очень его люблю. Себя не помню, насколько сильно.
Но тогда, в его кабинете, растерялась. Как оглашённая сидела. Язык не повернулся. А зря, наверное. Хотя бы знала, что он в курсе моих чувств. Я теперь в курсе его. Но не легче. Только запуталась ещё сильнее.
Сегодняшний день прошёл так же паршиво, как и вчерашний. К сожалению.
В перерыве перед последней парой ко мне подошёл Вова. Но лучше бы он этого не делал.
Глава 20.
Кирилл
Впервые не мог взять эмоции под контроль. Годами отточенная программа дала сбой.
При Наде держал себя в руках. Наедине с самим собой жилы рвало. Кровь кипела.
Несвойственное мне состояние. И как в нём вариться, я ума не приложу. Такие качели выматывают и сердце, и разум.
Когда увидел её с тем молокососом, перед глазами будто вспышки мелькали. Хрен знает, как удержался и не разнёс там всё к чертям собачьим.
Мне претила мысль, что кто-то может её касаться. Особенно так, как это делал тот пацан. Про поцелуй вообще молчу.
Злился. И на себя, и на Надю. Но на себя в большей степени.
Мозгом я понимаю, что ситуация не критичная. При желании перебороть можно. Прекрасно видел, что она его оттолкнута, пусть и не сразу. Всякое бывает, согласен.
Она молоденькая совсем. Где-то не догоняет, где-то, наоборот, перегибает. Взять тот пример, когда приехала ко мне на работу с проверкой.
Сразу просёк, в чём дело. Но не обиделся и не вспылил. Наоборот, как-то даже приятно стало, что ли? Не всё равно ей.
Но позицию свою тогда чётко до неё донёс. Если вместе, то вместе. Без третьих лиц.
И тут какой-то мудозвон нарисовался рядом с ней.
Это не удивительно. Она девочка красивая, манкая. Внимание притягивает. Меня вон в бараний рог скрутила. Хотя и не думал раньше, что так полюбить смогу. Думал, не умею. Чтоб настолько глубоко и сильно. А она смогла броню пробить.
Но понимаю, что в силу возраста и характера ей веселиться хочется. Беззаботность чувствовать. А я ни хрена не про веселье. Могу обеспечить досуг, но такой открытой жизнерадостности не покажу. Не умею.
Поэтому всерьёз задумался о том, а смогу ли счастливой сделать?
Ломать её – это меньшее, чего я хотел. Она слишком живая и настоящая. В отличие от меня.
Как она сказала? Сухарь бесчувственный? Про «сухарь» скорее правда. Но вот насчёт второго промазала. Чувствуя я. Как и любой живой человек. Просто в себе держу многое.
Решил дать ей время. Долго думал об этом. Пока домой ехали, пока душ ледяной принимал, чтоб немного усмирить беснующихся демонов.
Всерьёз задумался: каково ей со мной? Вдруг действительно плохо? Может, эмоций не хватает, открытости. Не хочу держать её рядом с собой насильно. Не хочу, чтоб чувствовала себя обязанной за помощь.
Если решит уйти, помогу устроиться в жизни. Не брошу на произвол.
Решит остаться со мной, буду стараться лучше. Чтоб ей всего хватало. И это не про материальное. Большее дать.
Это не вариант переложить на неё ответственность. Это возможность дать ей определиться. Взвесить. Проанализировать.
Я не обижался на неё. На неё вообще сложно обидеться. Да и не норма мне, взрослому мужику, держать обидки за пазухой на молоденькую девчонку. Несерьёзно это.
Но время остыть было нужно. Сказал бы – необходимо. Ревность побороть. Которая буквально потрошила наизнанку.
Ночь после разговора с ней провёл в гостевой спальне. И не потому, что избегал. Просто понимал, что ни хрена не усну. Давить на неё своим настроением лишнее.
В итоге до самого раннего утра опустошал бутылку коньяка. Удачно справился с поставленной задачей.
Пока ещё был во вменяемом состоянии, набрал водителю и предупредил, чтоб отвёз Надю на занятия.
Отключился ближе к восьми утра. Херня всякая снилась. В итоге выспаться не выспался, но хотя бы протрезвел.
Выполз из комнаты, когда на часах было около двух дня.
– Ты не на работе, что ли? – удивилась моему появлению Инна.
Ну да, редко когда меня можно застать в это время посреди недели.
– Скоро поеду. Покормишь? – сел за стол, массируя виски.
Голова гудела. Редко напиваюсь и каждый раз наутро жалею. Состояние, будто через мясорубку пропустили.
– Конечно, Кирюш, – тут же засуетилась Инна. – У вас с Надюшей всё нормально? Не понравилась она мне сегодня с утра. От завтрака отказалась. Ещё и бледная как полотно.
А меня в узел завязало. Перегнул? Неправильно повёл себя с ней? Точно сухарь.
Тут же шестерёнки в голове закрутились. Да может, ну его на хрен? Будь как будет? Поговорить с ней сегодня, извиниться за свою сухость и за то, что обидел.
Тяжело не только мне, но и ей. А я меньше всего хотел, чтоб ей было плохо.
Она ведь наверняка надумает лишнего.
