не обязательно сюда возвращать. Главное выправить подлинное свидетельство о браке и получить от Лизки генеральную доверенность. Низа что не поверю, что у вас нет своих людей среди юристов, которые закроют глаза на некоторые нюансы. Окрутите девчонку, и правьте империей Рузановых сами, а она пусть сидит дома, детей рожает. Или не рожает — как её муж решит.
— Сурово ты с дочерью…
— Все эти годы она жила, горя не знала, — парировала Екатерина, — а я с хлеба на квас перебивалась. И Лизка обо мне не переживала, не пыталась уговорить деда, чтоб он увеличил мне пособие! Так почему я должна за неё волноваться? Ваши женщины живут же, не возникают, эта неблагодарная тоже привыкнет.
— Ну… Допустим, увезти будет нетрудно. Как и спрятать. Но ведь Елизавету начнут искать — наследница такого состояния не может исчезнуть бесследно!
— Правильно, начнут. И куда пойдут? К матери. А я скажу, что дочка влюбилась, вышла замуж и уехала на родину супруга. Вот копия брачного свидетельства.
Катерина вынырнула из размышлений-воспоминаний и со стоном потёрла виски.
Как всё хорошо было придумано! И даже спонтанный звонок свёкору, о котором она сначала сильно пожалела, в конечном итоге сыграл ей на руку. Узнав, что дед в свою очередь тоже подсуетился с женихом и даже назначил дату свадьбы, Катерина чуть сознание не потеряла. И не нашла ничего лучшего, как позвонить Николаю и вывалить на него обвинения, попутно рассказав о планах. Мол, куда ты лезешь со своим исполнительным, когда у Лизки уже есть жених? Да не какой-то, а младший сын самого Раима Дусаева! Умри уже, развяжи всем руки! А он возьми и брось трубку — как она подумала, когда из динамика полетели гудки. Но оказалось, что Николая прямо посреди её спича хватил удар, будто она на него порчу наслала.
Сначала удар, а потом и вовсе кома. И так, не приходя в сознание, старый интриган и помер.
Свезло ей, да.
Если бы не скоропостижный инсульт, то один бог знает, к чему привела бы её неуместная откровенность! А так — всё отлично. Было.
Нет, старик точно помер, даже суток не прожил. Но, видимо, кто-то что-то заподозрил или подслушал и принял меры. Потому что за Лизкой с того дня везде ходили три мордоворота. И это не считая Рокотова, который, похоже, переехал в Рузановский особняк, чтобы ни на минуту не разлучаться с подопечной. А к нему не подступишься, она это по прошлым годам помнит. Предан, как собака. И такой же злой.
Екатерина вспомнила бледно-голубые, ледяные глаза начальника безопасности и передёрнулась.
«Чур меня! От такого надо держаться подальше… Но не будет же он век пасти Лизку? Похороны прошли, свадьбы в назначенную дату не случилось, значит, ещё не всё потеряно. Надеюсь, Раим Ахметович найдёт способ умыкнуть будущую невестку, иначе у меня будут новые проблемы…»
Телефон мигнул и задребезжал по столешнице, сигнализируя о входящем вызове.
Дрожащими руками Катерина поднесла его к уху.
— Да…
— Интересные новости мне принесли, — голосом Дусаева можно было птиц на лету морозить. — Оказывается, завтра у твоей дочери свадьба с этим, с исполнительным. Катерина, почему я узнаю об этом только сейчас и не от тебя? Ты что, дура, деньги получила и решила меня кинуть⁈
— Раим Ахметович! — взвыла Катя. — Я не виновата, это всё Николай! Я не знала ничего, жизнью клянусь!
— Заткнись! — оборвал её мужчина. — Я разрываю договор, в три дня вернёшь всё, что получила. И добавишь столько же — в компенсацию за потраченное на тебя время.
— Но у меня нет, — она даже подавилась воздухом. — Где я возьму…
В качестве аванса и в подтверждение сделки Раим перевёл ей круглую сумму, но от тех денег у неё осталась едва половина! Где найти недостающее, Катя совершенно не представляла, понимая, что жалеть её никто не будет, а заступиться за неё некому.
— Жить захочешь — найдёшь, — припечатал мужчина. — Квартиру продашь, машину, да хоть сама на панель иди — мне всё равно. У тебя неделя, но первая выплата должна произойти уже сегодня!
И он сбросил вызов.
* * *
Следующие дни слились для неё в серую пелену.
Лиза машинально переставляла ноги, кивала, иногда что-то ела и снова проваливалась в вязкое марево.
Но Рокотов, Воеводин и, как ни странно, Олег старались не оставлять её надолго одну, передавая друг другу, словно переходящий кубок. Они тормошили, подсказывали, куда идти и что делать, не позволяя ей скатиться в отчаяние.
И с их помощью Лиза со всем справилась.
День похорон она, отупевшая от горя и недосыпа, почти не запомнила. К ней постоянно подходили с соболезнованиями, жадно рассматривая осунувшееся лицо богатой наследницы. И наперебой выражали готовность помочь.
Чем, интересно?
В искренность подавляющего большинства сочувствующих она не верила — кружат вокруг, точно хищники, загнавшие оленя. Ждут, когда добыча совсем ослабеет и допустит ошибку, чтобы разом наброситься и загрызть!
Лиза едва вытерпела этот калейдоскоп притворства и тщеславия. Но с окончанием траурных мероприятий для неё ещё ничего не закончилось — она обещала дедушке, что свадьба состоится, и нужно было как-то приходить в сознание и сыграть-таки этот спектакль.
Где взять на него силы⁈
Впрочем, и тут Левин взял всю организацию на себя, больше не требуя, чтобы невеста выбирала салфетки и дегустировала блюда.
Более-менее Лиза очнулась только накануне свадьбы. И то больше потому, что к ней прорвалась матушка.
— Доченька! — Катерина поймала её, когда Лиза решила на пару дней переехать в городскую квартиру.
Обстановка в особняке давила на девушку, постоянно напоминая о потере. И она поняла, что просто не выдержит, ей нужна передышка.
И вот, пожалуйста — из огня да в полымя!
— Лизочка, дорогая моя, наконец-то я могу тебя обнять! — родительница сцапала её и прижалась, оглушая приторно-сладким ароматом парфюма. — Меня не пускали к тебе, представляешь? Ты должна немедленно уволить всю прислугу. Виданное ли дело, чтобы матери не позволяли навестить дочь? Ещё и кто? Наёмные работники! Ну ничего, доченька, теперь я рядом и займусь всем сама!
Она тараторила, оттесняя растерявшуюся Елизавету от подскочивших охранников.
Лизе понадобилась пара минут, чтобы очнуться и оторвать от себя цепкие ручки Екатерины Георгиевны.
— Какими судьбами? — холодно поинтересовалась она, делая знак охране, чтобы те пока не приближались.
— Я — твоя мать! — воскликнула Катерина. — В эти
