развод через два месяца после похорон, — Лиза сжала кулачки. — Твоя… любимая не хочет ждать, вот и решила ускорить твоё освобождение. А поскольку она… не особенно умна, то…
— Прекрати! Я не позволю оговаривать Карину! Ты её совсем не знаешь, — оборвал её Олег. — Она настолько светлый человек, что просто неспособна на подлости! И личный номер Николая Романовича ей неизвестен, да она никогда им даже не интересовалась!
Лиза сокрушённо покачала головой.
— Не веришь? Твоё право. Но оклеветать невиновного я никому не позволю! Тем более что у Карины есть алиби, — Левин повернулся, снял блокировку дверей и махнул в сторону выхода. — Иди, куда ты там собиралась, раз не желаешь прислушаться к здравому смыслу.
— Какое ещё алиби? — Лиза проигнорировала жест Олега, продолжая сверлить его взглядом.
— Обыкновенное, — тот вздохнул и с видом — «как же ты меня достала!» — продолжил:
— Я знаю, когда был этот звонок. Так вот — в это время мы с Кариной были вместе.
— Это ничего не значит, она могла выйти в туалет или другую комнату, — начала было Лиза, но Левин буквально зарычал, и она оборвала фразу.
— Не могла! Ты вообще меня слышишь⁈ Мы были постоянно вместе. В постели. Голые. Час до звонка, во время звонка и до того момента, когда с известием о приступе Рузанова мне позвонил сначала мой человек, а потом и ваш Рокотов. Я не терял сознание и не спал. Повторяю — Карина не могла никому звонить!
И Елизавета смогла только потрясённо выдохнуть:
— А кто тогда это был?
Олег повёл плечами и устало ответил:
— Чтобы это выяснить, мне нужно время и простор для манёвра. Поэтому ты перестаёшь пудрить мозги и занимаешься долбаной свадьбой. Пока…
Но тут его прервал звук вызова.
Спустя мгновение заголосил второй телефон, уже Лизин.
Супруги переглянулись, синхронно извлекли сотовые и посмотрели на экраны.
— Кирилл Петрович звонит, — насторожилась Лиза.
— Гм! Сид… Из клиники, — с запозданием на секунду произнёс Левин.
— Надеюсь, он с хорошими новостями — дедушка, наконец, пришёл в себя. Хорошо, что мы ещё не уехали! — пробормотала Елизавета.
И вышла из автомобиля наружу, одновременно поднося телефон к уху.
— Елизавета Сергеевна, — судя по голосу, Рокотов волновался, что для него совершенно не свойственно.
Нет, сухарём начбез не был, просто обычно по его глазам или тону невозможно было понять, что в данный момент он чувствует или в каком настроении пребывает.
— Николай Романович…
И её сердце в ужасе замерло.
— Вышел из комы.
— Вышел… — эхом повторила Лиза. — Боже!
— Елизавета Сергеевна, вам надо вернуться. Вы далеко отъехали от клиники? А… ещё здесь. Тем лучше, поднимайтесь!
И отключился.
А Лиза заторможенно подумала: «Он что, в окно меня увидел? Да, наверное, в окно, иначе откуда бы он узнал, что я до сих пор на парковке?»
— Лиза, дед очнулся! — окликнул её, выходя из автомобиля, Левин. — Идём обратно.
После, как ни в чём не бывало, цапнул её за руку и повёл за собой вокруг здания, к крыльцу. И только там, у входа, до Елизаветы дошло, что начбез вряд ли мог видеть её в окно, потому что парковка располагалась с торца клиники.
Их уже встречали — серьёзный Рокотов и один из врачей.
— Елизавета Сергеевна, вы идёте с нами.
И дёрнувшемуся следом Левину:
— Только Елизавета Сергеевна! Николай Романович очень, очень слаб, поэтому никаких посетителей.
— А как же, — начал было качать права Олег.
Но Кирилл Петрович тут же его оборвал:
— Это воля Рузанова — только внучка.
Левину пришлось смириться.
Лиза наблюдала за происходящим, словно через мутное стекло — изображение размыто и искажено, а звуки и вовсе почти не долетают. Все её мысли были там, в палате дедушки.
Он очнулся! И сразу её позвал…
Рокотов повёл её не через центральную лестницу, а прямо из фойе свернул вправо, как Лиза поняла, на служебную лестницу. Судя по всему, та располагалась как раз в торце здания, примыкающему к парковке.
Машинально поднимаясь за молчаливым начбезом, девушка отрешённо отметила, что разглядеть с этого места он всё равно ничего не мог.
Во-первых, для начала нужно было сюда попасть: двери тут с кодовыми замками, и чтобы они вошли, встречающий врач провёл по замку своим пропуском.
Во-вторых, Кириллу Петровичу пришлось бы тащить с собой стремянку, ибо окна здесь, конечно, присутствовали. Но располагались выше человеческого роста.
Итак, что сие значило?
Только одно — у неё жучок. Не особенно приятное, но ожидаемое открытие. Дедушка просто помешан на безопасности, но чипировать внучку, как склонную к побегам собаку, всё равно не стоило.
В этот момент они подошли к дверям палаты, возле которой стояли два мордоворота и взъерошенная группа врачей.
И все мысли об устроенной дедом слежке тут же вылетели из Лизиной головы.
— Елизавета Сергеевна, — Кирилл Петрович по-прежнему оставался предельно серьёзным, — Николай Романович еле жив, поэтому никаких эмоций и возражений. Ведите себя предельно сдержано.
— Конечно, — пробормотала она.
— Я останусь здесь, — начбез потянулся к ручке двери, — ваш дедушка настаивал на конфиденциальности вашего разговора. Если что — я рядом.
И она переступила через порог.
Дед выглядел ещё более постаревшим и каким-то усохшим. С совместного вечера прошло всего несколько часов, но перед Лизой был словно другой человек.
— Деда, — прошептала она.
— Лизок! — больной говорил невнятно и с трудом повёл глазами, не поворачивая головы. — Подойди ко мне, стрекоза. Сядь, я хочу тебя видеть.
Она поспешно села прямо на постель и накрыла ладонью руку старика.
— Лиза, обещай мне, что не перенесёшь и не отменишь свадьбу! — прошелестел Рузанов, и у неё от изумления округлились глаза.
Какая свадьба, о чём он⁈
— Лиза, это очень важно, — продолжал настаивать старик. — Жив я буду или уже уйду — свадьба должна состояться!
— Но… почему?
Ей хотелось рассказать, что Олег не совсем парень её мечты, а она для него и вовсе не любимая, а только средство получить контрольный пакет Техногрупп. Но такие новости могли добить дедушку, поэтому она давила в себе рвущиеся слова.
— Потому что… — Николай на мгновение замолчал, прикрыв глаза, и Лиза тихо запаниковала — ему плохо? Бежать за врачами?
Она оглянулась на дверь и только дёрнулась
