топор, и пока он рычал от боли, я выдернула меч и ударила его в грудь.
Орк икнул — удивлённо, почти обиженно — и свалился замертво. Каэль приземлился на третьего откуда-то сверху, буквально втоптав его в землю.
— Их слишком много, — выдохнул он, оглядываясь.
— Да, — я чувствовала, как силы утекают из меня с каждой секундой. — Щит слабеет. Бесконечно сражаться мы не сможем.
Я осмотрелась ещё раз.
— А где твой брат?
Каэль огляделся, и его губы сжались в тонкую линию.
— Наверное, сбежал. Да и нам пора уходить.
Он схватил меня за руку — его ладонь была шершавой от чешуи и такой горячей, что я едва не отдёрнула руку.
И вдруг вспомнила утро.
Его поцелуи.
Его прикосновения.
Его тело над моим.
Господи, сколько прошло? Минут двадцать? Кажется — целую вечность. Я была готова идти за ним хоть на край света. Мы ринулись через лес. Двое орков попытались преградить нам путь — Каэль отшвырнул их одним движением, как надоедливых мух, расчищая дорогу.
Мы бежали, не оглядываясь, и я чувствовала орочье дыхание на затылке, слышала топот их тяжёлых ног, их рёв, их ругательства на том гортанном языке, который я не понимала и не хотела понимать. Но они отставали. Постепенно топот становился тише. Рёв — глуше. Вскоре мы уже не слышали ни хруста веток, ни безумных криков.
Орки отстали.
Но не ушли — я знала это точно.
Оставаться в лесу не было смысла. Рано или поздно они соберутся с силами и нагонят нас. Каэль остановился, тяжело дыша, упираясь руками в колени. Я тоже не была олимпийской чемпионкой по бегу — такие забеги вызывали у меня одышку, боль в боку и острое желание лечь и не вставать ближайшие лет десять.
— Нам нужно вернуться в пещеры, — сказал он, выпрямляясь.
Я поняла, что другого варианта у нас нет. Нам придётся сунуться в осиное гнездо. Добровольно. По собственному желанию.
Надеюсь, Каэль знал, что делает.
— Мы предстанем перед советом, — продолжил он довольно уверенно. — И докажем, кто истинный генерал. Наша связь — это святой союз, обещанный древним пророчеством.
Святой союз.
Я едва сдержала смешок.
— Союз хороший, слов нет, — пробормотала я. — Особенно утром.
Каэль бросил на меня взгляд — и уголок его губ дрогнул.
— Ты уверен, что они примут нас? — спросила я уже серьёзно.
— Примут. Им некуда деваться.
На его лице читалась уверенность, которую невозможно было сломить ничем — ни страхом, ни сомнениями, ни здравым смыслом. А в глазах снова мелькнул огонь — золотой, яркий, драконий.
Он верил в себя.
И я не могла в нём сомневаться.
Хотя снова спускаться в подземелье мне хотелось примерно так же, как совать голову в пасть крокодилу — то есть совершенно не хотелось.
Но там была моя семья. Мама. Эльфы, которые стали мне родными. Их нужно было вытащить, иначе они погибнут.
Мы добежали до входа в пещеру. Каэль присел, изучая землю.
— Смотри, — он указал на примятую траву. — Валерик и его воины вышли отсюда. Судя по следам — они уже вернулись обратно.
— Это плохо? — спросила я, чувствуя, как холодеет внутри.
— Уже неважно, — он выпрямился и посмотрел мне в глаза. — Он сделал свой выбор. Теперь моя задача — показать ему верный путь.
Мы вошли в пещеру и двинулись в глубину, туда, где нас должен был ждать Нокс.
Он оказался на месте — терпеливый, верный, свернувшийся мохнатым клубком в темноте туннеля. При нашем появлении он поднял голову, и его многочисленные глаза заблестели в тусклом свете. Мы взобрались на его спину и двинулись вперёд.
Каэль управлял пауком — ловко, уверенно, грациозно, словно всю жизнь только этим и занимался. Его раны полностью зажили, и он снова был тем воином, которого я встретила в первый день. Только теперь он был моим воином.
У меня перехватило дух, когда он резко направил Нокса в узкий проход, и мы начали спускаться по вертикальной стене.
Я прижалась к спине Каэля, обхватив его руками. И заметила странное. Жар, который раньше исходил от его тела волнами — исчез. Он стал обычным. Тёплым, но не горячим. Чешуя, покрывавшая его кожу, полностью исчезла, обнажив гладкую тёмную кожу. Он больше не был драконом. Здесь, под землёй, вдали от солнца — он был просто эльфом.
Мы спустились по стене и выехали на широкую тропу, ведущую к каменному городу. Дорога петляла между сталактитами и выступами скал, и с каждым поворотом я чувствовала, как нарастает тревога. А потом мы нарвались на засаду. Путь нам преградили эльфы — десятки, может, сотни — выстроившиеся в ровный ряд поперёк тропы.
Каэль резко остановил паука.
Можно было попытаться взобраться на стену и обойти преграду сверху, но я видела лучников — десятки лучников, нацеливших на нас стрелы.
Бежать было некуда.
— Ты можешь обратиться в дракона? — шепнула я Каэлю на ухо, хотя уже знала ответ.
— Я пытаюсь, — его голос звучал напряжённо. — Но не получается.
Страх сжал моё сердце ледяными пальцами.
А потом я поняла.
Мы под землёй.
Здесь не работает моя магия — я чувствовала это, пустоту внутри, там, где раньше пылал огонь. А значит, и Каэль не может стать драконом.
Мы пришли в логово врага.
Добровольно.
Беззащитные.
Я попыталась пробудить пламя внутри себя — изо всех сил, до боли в висках — но ничего не вышло. Только пустота. Только темнота.
— Не бойся, — Каэль накрыл мою руку своей.
— С тобой не боюсь, — ответила я, и это была правда.
Ровный ряд эльфов разошёлся по центру, как занавес в театре, пропуская вперёд тёмную фигуру.
Плащ.
Доспехи.
Знакомая осанка хищника.
Генерал Торвек собственной персоной.
Неужели явился лично нас поприветствовать и сложить бразды правления к ногам своего сына? Что-то подсказывало мне, что нет.
Каэль спрыгнул с паука и пошёл навстречу отцу — прямой, уверенный, бесстрашный.
— Отец, — его голос разнёсся по пещере. — Рад тебя видеть. Я спешу сообщить тебе, что я...
— Что ты Генерал-дракон?
В голосе Торвека звучала издёвка.
— Да, — Каэль не дрогнул. — Теперь я — Генерал-дракон.
— Не смеши меня, сын.
Торвек подошёл ближе, и я увидела его лицо — холодное, жёсткое, без тени отцовской любви.
— Посмотри на себя. Какой ты дракон? Ты
