и сможет присутствовать?
— Да, — солгала я, не моргнув. — Я надеюсь, что он придёт в себя. И будет рядом. Для меня это важное событие.
Он долго смотрел на меня, оценивая, взвешивая.
А я стояла прямо, не опуская глаз. Потому что не могла позволить себе дрожать перед ним. Этот мужчина меня пугал своей надменностью и жестокостью. Я не понимаю, как он мог быть моим мужем. Если трое других, пусть такие странные и разные, но точно были мои, этот же… Я не знаю, что с ним не так. Но я его не ощущала совершенно. И что с этим делать, если судьба избрала мне такого супруга?
— Оставьте меня, пожалуйста, — тихо попросила я, даже не глядя в его сторону.
Сит задержался всего на мгновение, а потом — как всегда безупречно — склонил голову в полупоклоне:
— Как пожелаете, принцесса.
Его шаги стихли так же ровно, как и появились. Я снова осталась одна в полутёмной комнате, где звуки магического прибора глухо отбивали безнадёжную тишину.
Я провела рукой по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат. Нет, не от страха. От чего-то другого. От раздражения. От усталости.
Какой же он всё-таки… холодный.
Чужой.
Если бы он прибыл первым — если бы у него было чуть больше времени… я бы без колебаний решила, что это он. Что именно он отравил отца. Его поведение, манера говорить, равнодушная уверенность, будто чувства — излишество, а слабость — позор. Всё в нём кричало: "Я здесь ради трона, а не ради тебя".
Но это не мог быть он. Судьба сыграла в злую шутку, подарив мне такого мужа. Надо смириться с тем, какой он. Грубый, прямолинейный… Чужой.
Просто… он такой.
Странный.
И, пусть это звучит жестоко — неприятный. Не потому, что он злой. А потому, что в нём нет ни капли тепла. Или, может, он прячет его глубже, чем другие способны достать.
Я вздохнула, снова села у кровати отца и, сжала его ладонь.
— Папа… если бы ты только мог сейчас открыть глаза и сказать, что ты поможешь своей непутевой дочери и в этот раз.
***
Часовня встретила меня тишиной и прохладой. Каменные стены, подсвеченные мягким светом от магических канделябров, будто дышали благоговением и покоем. Я прошла вдоль центрального прохода, к самому образу богини — изящной, высокой, с закрытыми глазами и раскрытыми ладонями.
Её лицо, как всегда, было спокойным. В нём не было ни укора, ни жалости. Только вечная, тихая мудрость.
Я опустилась на колени. Пальцы скользнули по холодному полу, сложились в замок.
— Пожалуйста… — прошептала я. — Сделай так, чтобы он выжил. Я ещё не готова потерять его.
Молитва звучала в голове яснее, чем слова, которые я произносила. Я просила — не для себя. Ради него. Ради всего, что держит меня на ногах.
Я не услышала шагов. Епископ Лауренс, тот самый, что проводил церемонию, оказался рядом почти беззвучно. Он присел на скамью сбоку, чуть наклонив голову.
— О чём болит твоё сердце, дитя моё? — спросил он мягко.
Я не сразу ответила. Вздохнула, глядя на сложенные руки.
— Есть несколько причин, — произнесла я, не отрывая взгляда от пола.
— Можешь поделиться со мной, — епископ чуть придвинулся ближе. — Иногда слова облегчают душу.
Я кивнула.
— Я переживаю за отца. Целители ничего не говорят, но я вижу, как угасает надежда в их глазах.
Он наклонил голову.
— Король силён духом. Иногда воля возвращает к жизни, даже когда тело почти сдалось. Надейся, но не забывай быть сильной и для него тоже.
— Я стараюсь, — прошептала я.
Он какое-то время молчал, а потом спросил:
— А что ещё гложет тебя?
Я закусила губу. Неловкость давила. Но всё же я решилась.
— Скажите… бывало ли такое, чтобы женщина была… несчастна с выбранной богами парой?
Епископ поднял брови, удивившись.
— Нет. Истинные пары складываются чудесно. Боги редко ошибаются. Их выбор точен.
— Да… конечно. Просто…
— Что не так, дитя моё?
Я замялась.
— Не все мои мужья… словно мои, — выговорила я. — Не чувствую той связности. Понимаете?
— О да, — кивнул епископ, и в голосе его впервые появилось нечто жёсткое. — Один из твоих мужей, тот, что был пиратом… он совершенно не годится для роли короля. Кто бы мог подумать — такой выбор…
Я не стала спорить. Сейчас это было неважно. Мои сомнения были глубже.
— Хочешь узнать… не ошиблись ли боги? — спросил он, внимательно изучая меня.
Я подняла на него глаза.
— А разве могут они?
— Нет, — епископ улыбнулся. — Но… ты произносила заклинание слишком плохо. Очень плохо, дитя. Быть может… быть может, где-то случился сбой. Магия — тонкая материя. Даже божественная, если не направлена точно, может дать искажение. Хм.
Он помолчал, обдумывая.
— Приходи ко мне завтра. Я подумаю, как можно проверить истинность связей.
Я молча кивнула, наклонилась и поцеловала его руку — вежливо, с благодарностью.
Потом поднялась, расправила плечи… и ушла. Шаги мои эхом отдавались в пустой часовне, а внутри уже шевелилось беспокойство. Что я хотела узнать на самом деле?
И что, если узнаю не тот ответ, что хочу? Что я буду с ним делать?
Если не моим мужем окажется не Сид, а, например, Кейран.
Глава 20
Башня в восточной части дворца была старая, узкая, и к её вершине вела винтовая лестница, от которой у меня всегда кружилась голова. Ещё в детстве я называла её башней секретов — потому что именно там обитала Тайная канцелярия. А в ней — человек, которому я доверяла с тех пор, как научилась читать.
Мастер Тибериус. Седой, сдержанный, но с живыми глазами, в которых всегда пряталась искорка доброты, если речь заходила обо мне. Он был другом моего отца, его тенью и щитом в закулисной борьбе за безопасность королевства. И если кто-то и знал больше, чем следовало, — так это он.
Дверь в его кабинет была приоткрыта. Я постучала для вида и заглянула внутрь.
Он сидел за массивным дубовым столом, увешанным свитками, картами, магическими сферами и книгами с тяжёлыми корешками. В углу мерно покачивалась клетка с вороном — одной из его "почтовых" птиц, рядом тлели свечи, хотя света из окон было вполне достаточно. Всё, как всегда. Спокойный хаос
