рявкнул он на дрожащего охранника, готового рухнуть от страха на пол. — Или я, по-твоему, должен разговаривать с этой гнидой стоя?
Перевел взгляд в сумрак тесной камеры, четыре на четыре метра. Внутри зашевелился комок чего-то бесформенного и непонятного. Оберштурмфюрер предпочел остаться на свету. Фельдфебель подобострастно подвинул табурет.
— Плесни ему воды в лицо и дай напиться. Руки связаны?
— Связаны, герр Заубах.
— Тогда ступай. Я сам разберусь.
Фельдфебель поспешно ретировался. Заубах вгляделся в вонючую темноту. Поставил кружку с водой, и на ломанном русском языке предложил:
— Ты есть пить, когда ответить на мой много вопрос. Понимать, русский свинья?
Голос его дрожал от ярости. Молодой парень после побоев и первых пыток оказался неразговорчивым.
— Понимать?
— Дайте напиться… — прохрипел голос из темноты.
— Как ответить на вопрос, дать тебе пить.
— Ну и пошел тогда к еб… матери!
— О! Я знать такой русский ругательств. Не помогать. Не сказать мне имя, звание и номер полк, тебя завтра бить и пытать.
Было слышно, как Лёшка сквозь боль усмехнулся:
— Хуже того, что уже сделали, не будет.
— Ошибаться! — возопил эсэсовец. Этот наглый юнец оказался не таким жалким и немощным, как он предполагал. — Тебя есть бить, обливать кислота, поджигать пятка ног, сдирать кожа!
— Да хоть раздерите меня на части, сволочи. Родину не продам!
Оберштурмфюрер бился над пленным еще несколько минут, но тот так и не назвал своего имени с номером аэродрома. Опрокинув в ярости кружку с водой, немец схватил табурет, и что есть мочи засадил им в темноту, откуда доносился хрипящий голос. Послышался мерзкий чавкающий удар — ножка табурета, очевидно, угодила в окровавленное лицо, после чего Заубах взвыл на весь коридор по-немецки:
— Дежурный! Этого подлеца не поить, не кормить! С утра навещу после комендатуры.
Фельдфебель вытянулся во фрунт. Наклонился, подобрал кружку и засеменил за начальником. Тот даже не взглянул на дело своих рук. Сломанный табурет так и остался валяться у наспех закрытой охранником камеры.
— Кто утром дежурит?
— Надзиратель… — пролепетал фельдфебель. — Из русских.
— А-аа… это тот лизоблюд, что готов целовать задницу доктору Штокману?
— Он самый.
— Передай этой гниде, чтобы русского не поил. Не кормил.
И, хлопнув дверью барака, направился в офицерскую столовую, где можно было перехватить стакан шнапса, а то и рюмку трофейного коньяка.
Глава 16
Мы опережаем ход исторических событий на четыре месяца. А в условиях всеобщей картины хода войны, это не так уж и мало.
— Твои разработки, Саня, позволили Советской Армии захватить ту территорию, до которой мы должны дойти только в апреле следующего года. Я прав? — с утверждением спрашивал Павел Данилович.
— Так точно! — довольно отвечал я.
В комнату вбежал посыльный:
— Пакет из генерального штаба! Разрешите вручить, товарищ член Военного Совета фронта?
— Никак не могут привыкнуть к твоим новым передатчикам, — скривился в усмешке Илья Федорович, подмигнув мне. — Все по-старинке, да по-старинке. Сколько техники не учили, штабные полковники никак не могут разобраться. Давай! — протянул руку посыльному.
Тот, козырнув, отдал. Исчез, будто никто не видел. Куратор проекта прочел послание. В гневе откинул депешу.
— Ну, как я и говорил.
— Что там? — поинтересовался Павел Данилович.
— Без Сани не могут справиться. Уже и радистов к ним подключали, и техников посылали. Настроили и рации новые и передатчики, и покрытие радиоволн установили. А они не могут разобраться, чтоб их черти съели. Протирают штаны в штабе. Придется вам с Борькой и майором съездить к линии фронта, — обратился ко мне.
— Настолько серьезно? — удивился я. — Им же все доступно разъяснили, настроили, показали, как пользоваться.
— Как видишь, не все уяснили. Вместо того, чтобы передать информацию по закодированной радиоволне, они продолжают слать пакеты с посыльным. Твердолобые полковники, мать их в душу!
— Я готов! — вскочил Борька, давно соскучившийся пострелять из автомата. К тому же автомат был частично мной усовершенствованный.
— Давай так… — уточнил Илья Федорович. — Набросаем быстренько все наши нововведения, я свяжусь с Власиком, отчитаюсь. А вы туда и назад. Утром завтра на машине к линии фронта. День в штабе, ночью поспите. А утром послезавтра назад ко мне. Я уже буду знать, что прикажет нам Власик.
Борька с майором раскрыли блокноты, развернули карты и схемы.
— А ты, Александр, в скором темпе наладишь им в штабе новые рации. Скажешь от меня, что последний раз приезжаешь. У них своих техников хватает. Даже я уже смог разобраться в твоей технологии будущего. Да, признаюсь: много нового и непонятного. Вместо проводов какие-то волны. Вместо громоздких ящиков радиостанций плоские легкие панели с экранами. Чудеса инженерной техники вашего века, тут и спору нет! Вместо рычагов и переключателей, тумблеров и верньеров настройки — сенсорный… правильно я говорю? — сенсорный экран. Сложно для нашего ума, но даже я уже вник. А те твердолобые никак не могут.
— Это как с беспилотниками, — вставил Борька, мысленно гордясь, что запомнил столь вычурное слово. Я часто употреблял термины «квадрокоптер», «беспилотник», «дрон», и прочие. Вот он и заучил.
— Помните, как с этими беспи… беспилотниками? Тоже поначалу никто не въезжал, когда Саня внедрил их в производство.
— Массовое производство! — уточнил майор.
— Так точно, в массовое! Помните, как никто не мог поднять первый раз в воздух этот самый дрон? Все дивились, как могут летать такие штуковины, управляемые двумя пальцами на джо… на джой…
— На джойстике, — давясь от смеха, подсказал я. Борька никак не мог выговорить новое слово.
— Вот-вот… на джойстике. А когда раз десять потренировались, то уже через пару недель сотни дронов были в войсках. Так и с этими передатчиками. Через месяц все штабы армий будут оснащены радиовол… радиоволновой связью. Не телефонной, а радиоволно… радиовол… тьфу ты, холера!
Он запнулся, а мы подавились от хохота.
— Нет у нас месяца. Время поджимает! Тем самым, подведем итог нашим разработкам, — заключил Илья Федорович, погрозив кулаком молодому бойцу.
— Безобразие! — не унимался тот. — Я, далекий тракторист, и то уже овладел техноло… технологией будущего.
— Хватит заикаться. Все уже поняли, что ты у нас умный парень, — смеясь, подытожил начальник.
— Я не ядерный физик. А то бы уже давно сконструировал атомную бомбу, —
