– Если хотите сделать звонок, то делать это нужно сейчас, сэр.
– Ничего не понимаю, – сказал я. – Я не имею никакого отношения к произошедшему.
И мысленно взмолился. «Только не копайтесь в моем ноутбуке в номере отеля»; а потом: «А они могут? Могут вскрыть мой номер и конфисковать вещи? Очень надеюсь, что нет. Господи, пожалуйста».
– Сэр, – сказал Клейборн, все еще указывая на стул.
– Простите, задумался.
Я сел и принял у него телефон, снова застыв.
– Я не знаю номера.
Клейборн посмотрел на меня.
– Можно? – я указал на компьютер.
Клейборн двинул мышь, и компьютер с шумом вышел из спящего режима. Он закрыл от меня телом клавиатуру, чтобы ввести пароль, а затем отступил.
Щелк-щелк-щелк. Я нажал кнопку поиска, и на экране появилось красивое здание издательства «Хэйс и Хит» с оштукатуренным фасадом. Пока я искал нужное имя в списках агентов, я надеялся, что Софи Алмондс все еще держит в здании свой офис. Я, конечно, никогда там не был. Представил, как дикая, остроглазая птичка Софи сидит за столом в окружении белых пластиковых компьютеров, принтеров и кофейных чашек, и эта картина показалась мне совершенно нелепой. Но номер нашелся.
Я набрал его.
Оглянулся на офицера Клейборна, но тот не сдвинулся с места.
Ничего не произошло.
– Сначала нужно нажать 0, – сказал он. – Для звонков по межгороду.
Я попробовал еще раз и попал на автоответчик.
– Софи, привет. Это Томас Куинн.
Я взглянул на Клейборна: тот притворялся, что смотрит на стену.
– В общем, как ты знаешь, я приехал в Оуторн на побережье Йоркшира, чтобы повидаться с Эндрю Блэком, – я старался говорить ровно и осторожно. – А он… Он пропал без вести, и – прозвучит нелепо, – но меня арестовали, потому что они думают, что я как-то в этом замешан.
Я сделал паузу, вспомнив про Майка Чесапика, его таинственных конкурентов и контракте на полмиллиона фунтов. Я чувствовал, как Клейборн прожигает взглядом мой затылок.
– Я ничего не понимаю, – сказал я наконец. – Можешь как-нибудь мне помочь? Не знаю как, но… можешь что-нибудь сделать? Потому что, как я уже сказал, меня арестовали. – Пауза. – Спасибо.
Я положил трубку.
– Самый сюрреалистичный звонок в моей жизни, – сказал я Клейборну, когда он снова вынул кабель из телефона. – И вся ситуация тоже абсурдная.
– Скоро приедет шеф и допросит вас.
– Хорошо, – сказал я. – Ладно.
После этого Клейборн вытащил кабель из компьютера и намотал его на руку рядом с телефонным. Он спросил, не нужно ли мне чего-нибудь, и когда я сказал «нет», отошел в угол комнаты и включил радиатор.
– Тут бывает холодно. Скоро к вам спустятся.
Когда он начал подниматься по лестнице, я окликнул его:
– Офицер Клейборн.
Он остановился.
– В машине вы упомянули, что забрали все книги из магазина Эндрю.
– Так точно.
– И это ваш офис?
– Да. – Он указал на шкаф. – На средней полке. Хотите – читайте, но осторожнее с ними. Шеф скоро вернется.
Он продолжил путь наверх. Я прислушивался к его шагам, слышал, как открылась и закрылась дверь наверху, а затем повернулся ключ в замке.
Часы на стене шептали: тик-так, тик-так, тик-так.
В остальном вокруг меня царила полная тишина.
Я встал и подошел к книжному шкафу – на средней полке действительно оказалось около двух десятков книг, изданных Palace Press: «Романа со ста персонажами», после забытые шедевры 60-х, 70-х и 80-х годов, а за ними – красиво переплетенные и знакомые мне экземпляры «Волхва» Фаулза, «Стеклянного города» Остера, «Тени ветра» Сафона. Осмотрев полку, я засомневался, что у Блэка были права на эти книги. Но, возможно, он получил разрешение на публикацию специальных изданий. Что маловероятно. Так зачем он выпускал книги, которые не мог продавать? А взгляд скользил дальше: «Дон Кихот», «Колдун огненной горы», «Оно»… Я замер. Я знал этот набор книг. По спине пробежал холодок. Выжившие. Последняя тройка выживших книг. Блэк создал три прекрасных издания в твердом переплете – пять романов, переживших пожар в загородном доме моих родителей. Как он вообще мог знать об этих книгах? Я никогда ему не рассказывал. Даже здесь, на полке, в том же порядке, что и дома. Совпадение? Я подумал: «Всего три книги. И не такое бывает» – и тут увидел самую последнюю книгу.
«Деяния Фомы».
Я сдернул ее с полки, и как только увидел обложку, меня поразили еще две вещи. Под самым названием красовалось имя автора, отпечатанное аккуратными золотыми буквами. Урсула Блэк.
Мать Эндрю. Но на обложке было кое-что еще. Аккуратный технический план, чертеж здания, отпечатанный на кожаной обложке тем же золотом. Не было никаких обозначений: план представлял собой набор смежных квадратов со схематично обозначенными дверями, окнами и лестницами вокруг, – но я узнал дом. Я уже его видел. И план я тоже видел – он был погребен под тысячами полароидных снимков в мастерской Эндрю.
То был план крошечного, совершенно непримечательного кукольного домика. То был план дома семьи Эндрю.
Первое, что я заметил, открыв книгу, – название внутри отличалось от напечатанного на кожаной обложке. Снаружи – «Деяния Фомы», а внутри – «Утерянные книги Библии». Потом я отметил бумагу. Самодельная, предположил я, как и вся бумага Блэка. Только вот все же листы отличались от гладких, кремово-белых страниц других изданий. Бумага казалась тусклой, сине-серой, как рубашка, постиранная порошком из старых реклам. Я потер титульный лист между пальцами. Грубая, испещренная поверхность; среди волокон проглядывали черные точки и разводы. Как будто страницы делались в спешке.
Часы шептали: тик-так, тик-так, тик-так.
Я закрыл книгу, оглядел маленькие квадраты на обложке. Золотой план дома. К горлу подкатила горечь, но я все-таки отошел к креслу в углу офиса, сел и принялся за чтение.
Почти сразу стало понятно, что «Деяния Фомы» – отрывок из гораздо более крупного произведения. Книга делилась на две части: первая представляла собой введение Урсулы к своему несохранившемуся тексту «Утерянные книги Библии», а во второй обсуждалась одна из этих книг, «Деяния Фомы».
Во введении Урсула делает краткий экскурс по Евангелиям и священным текстам, которые по разным причинам не вошли в христианский канон. Оказалось, таких текстов очень много. Меня это удивило. Дело не в том, что какая-то книга не прошла отбор из-за чьих-то личных предпочтений или была безвозвратно утеряна, нет. Список был нескончаемым: Евангелие от Иуды, Евангелие от Филиппа, Евангелие от Марии, Евангелие от Иакова, Евангелие от Иосифа, Евангелие от Фомы, Евангелие от Евы, Евангелие от Матфия, Тайное Евангелие от Марка – я перевернул страницу – Евангелие от Андрея, Евангелие от Варнавы, Евангелие от Луция, Евангелие от Валентина, Евангелие египтян, Евангелие евреев, Евангелие эбионитов, Евангелие назарян, Источник «Q», Источник «М» – я пролистнул страницу, другую – Евангелие Истины, Евангелие Двенадцати, Евангелие Сатаны.
«Евангелие Сатаны? Понятно, почему его в конец поставили», – подумал я.
Урсула пишет:
«Многие отрывки из перечисленных здесь книг проглядывают в сохранившихся священных текстах легкой тенью, словно едва заметные призраки прошлого. К примеру, канонические тексты местами опровергают утверждения, которых вроде как никто и не делал; или же стараются избежать неких заявлений, которые нам кажутся теологической ерундой. Утерянные тексты тоже сохранились. Стоит внимательно изучить современную Библию, и станет ясно, что Иисус говорит о физическом воскресении и пришествии Царства Божьего. Духовное воскресение, вечная жизнь души на небесах – все это гностические верования, уходящие корнями в гностические книги, не включенные в канон. То же самое и с ужасными пытками и наказаниями в Аду, которые на протяжении веков страшили грешников и вдохновляли художников и писателей: о них ни слова не сказано в самой Библии. Они берут начало в уничтоженном Апокалипсисе Петра».
