– Не понимаю, какое отно…
– Дослушай до конца. Так вот, компания Майка Чесапика, которая в настоящее время владеет «Сакс и Таттл», была готова продать контрольный пакет акций по очень невыгодной цене, но тут, словно гром среди ясного неба, явился ты и объявил, что Эндрю Блэк написал вторую книгу. Это все меняло. «Сакс и Таттл» с продолжением «Двигателя Купидона» – это не то же, что «Сакс и Таттл» без него. Давать заднюю было поздновато, но Чесапик уже не хотел соглашаться на первоначальное предложение «Бартона Грина». Если рукопись и правда существовала и если он хотел ее заполучить, нужно было действовать быстро.
– Поэтому он пришел ко мне с деньгами и настоял, чтобы я сел на ближайший поезд.
– Да. Однако партнеру из «Бартона», с которым Чесапик вел переговоры, это не понравилось. Он против того, чтобы «Сакс и Таттл» заполучили рукопись Блэка, по крайней мере так скоро, потому что хочет выкупить их за гроши. Как только сделка состоится, «Бартон Грин» намерены взяться за книгу и сорвать куш. А если твоя поездка увенчается успехом, им это будет совсем не на руку.
– Ясно.
– Плохая новость в том, – сказала Софи, – что «Бартон Грин» владеет сайтом книжных новостей под названием Book brief. Ты подписан на их рассылку?
Я кивнул.
– Понятно. Итак, мы подходим к самой неэтичной части. Когда в «Бартоне» прознали про тебя, то выслали тебе фальшивую рассылку. То есть только ты получил то письмо, в котором говорится, что Эндрю Блэка похитили.
Я уставился на нее.
– Что?
– Да, знаю. Отправили тебе фиктивную ссылку на фиктивную статью, чтобы не дать тебе встретиться с Блэком и заполучить рукопись. Хотели, чтобы ты сдался и вернулся домой.
– Господи.
– Да уж. Не все в «Бартон Грин» одобрили это решение, как ты понимаешь, и когда Майк Чесапик узнал, что они сделали, тут же позвонил мне. А потом ты вдруг позвонил мне из полицейского участка. Я звонила куда только можно, но никакой информации не получила, так что прыгнула в машину и поехала за тобой.
– Спасибо.
За окном проносились пустые поля и пустое небо.
– Книга у тебя? – спросила Софи после недолгой паузы.
– Да, но не вся. Мы хоть что-нибудь получим за почти полную книгу?
Софи задумалась.
– Мы сможем доказать, что полный текст существует, – поэтому да. Но явно не ту сумму, о который вы изначально договаривались. Про нее можешь забыть.
Прошло несколько мгновений.
– Эндрю ведь так и не нашли, да? – спросил я. – А я возвращаюсь в Лондон. И как тогда объяснить, что Эндрю пропал именно так, как описывалось в фиктивной статье?
– Мне тоже интересно, – сказала она, не отрывая глаз от дороги.
– Как это возможно?
– Не знаю. Никто, кроме тебя, эту статью не читал. Ну, кроме тебя и того, кто ее послал из «Бартон Грин». Но они похищениями людей не занимаются. И даже если бы и занимались, какая им выгода в случае с Эндрю?
– Верно. И?
– И значит, кроме как от тебя узнать о содержании статьи никто другой не мог. Том, ты кому-нибудь рассказывал про статью?
– Полиции. Офицеру Клейборну.
– И стал его главным подозреваемым. Кому еще?
Я прочесал память.
И ощутил, как ухнуло в животе.
Тихо, не отрывая глаз от дороги, я сказал:
– Разворачивайся, Софи.
27. Двадцать минут спустя…
Я стоял в мастерской Блэка спиной к двери, что обычно была заперта. Обычно, но не сегодня. Стоял и смотрел на гордость и радость Блэка – модель дома. Стоял и ждал.
Под полицейской лентой я проскользнул без труда. Криминалистов нигде не было видно, если они вообще приезжали; место преступления оставили без присмотра и охраны. Все шкафы в магазине разбили в щепки, и я чувствовал себя Гулливером, осторожно пробирающимся по полю из сотни лилипутских стульев и столов, туалетов, раковин, духовок и другой мебели, разлетевшихся по полу. А вот наверху все осталось, в целом, нетронутым. Поэтому, видимо, сержант Клейборн и заключил, что похищение произошло на первом этаже.
Я ждал.
Сначала в ноздри ударил запах. Сигарный дым.
Маленькое голубое облачко поднялось сквозь неприкрытые половицы под ногами.
Затем послышался хруст, словно кто-то шагал по битому стеклу.
Я ждал.
Скрип ступеней.
Я ждал.
Раздался громкий электронный писк, похожий на акустическую обратную связь. Я вздрогнул, от шока на секунду забывая дышать, но быстро успокоился. Писк стих до еле слышного статического шума. Затем я услышал шаги, пересекающие соседнюю комнату. Запах сигарного дыма усилился. Я не оборачивался.
Писк раздался снова, но теперь он то повышался, то понижался до различных гласных: ааааааа, ииииииииииииииииии, уууууууу, – и начал сливаться в слова.
– Гооооооооо, – говорил звук. Очень похоже, что кто-то вещал через горловой микрофон. Такие носят люди, которые по какой-то причине больше не могут говорить. – Говорииииии же, о громаааадная и почтеееенная головаааа.
Электронный голос старался имитировать человеческую речь. Волосы на руках встали дыбом. Шаги приблизились, и мне казалось, что они уже у самого порога мастерской, но тут они остановились. Облако сигарного дыма ворвалось в комнату, обвилось вокруг меня, как бурун.
Я не оборачивался.
– Говори, огромная голова, и поведай нам сокрытую в тебе тайну. Ты ныряла глубже всех ныряльщиков. Эта голова, на которую светит сейчас солнце с неба, двигалась среди глубинных устоев мира. Там, где, канув, гниют в безвестности имена и флотилии, где похоронены несбывшиеся надежды и заржавленные якоря; в смертоносном трюме фрегата «Земля», где лежат балластом кости миллионов утопленников.
Несмотря на высоту тона и гул горлового микрофона, слова звучали плавно и насыщенно, опасно и игриво. Голос, проецируемый устройством, был диким, страстным и очень живым.
Внезапно меня охватили сомнения. Я быстро отбросил их прочь.
Надо смотреть страху в лицо.
– Здравствуй, Морис, – я старался говорить ровным голосом. – Я тут встретил одного полицейского. Он считает, ты – дьявол.
Я все еще не оборачивался.
Пауза, а затем очередное облако сигарного дыма пронеслось мимо и растворилось в воздухе. Я чувствовал давление, тяжесть безмолвного взгляда.
– И что будем делать? – спросил я.
Если честно, мне хотелось убежать. Без оглядки.
– Что ты знаешь об Апокалипсисе? – спросил в ответ электрический голос. – О жанре, если быть точнее.
Я изо всех сил старался контролировать дыхание. Я не хотел, чтобы стоящий позади уловил в моем голосе дрожь, поэтому не поворачивался и молчал.
– Как правило, апокалиптическая литература – продукт религии, достигшей определенного уровня зрелости, – напевно мурлыкал голос. – Сейчас поясню. Зарождается некая религия. Последователи религии обычно считают, что бог или боги даруют им защиту. Но потом происходит что-то ужасное – затяжная война или жестокий набег, – и бог не спасает свой народ. Тогда люди спрашивают: почему? Почти всегда они приходят к выводу, что в мире появилась неведомая темная сила; скверна, что мешает богу спасти всех. Такой ответ помогает им сохранить веру.
Почему, почему, почему?
И Йод подлетела к лику Бога, вопрошая: «Почему…»
Надо смотреть страху в лицо.
– По иронии судьбы в мире и правда зародилась скверна, несущая тотальное разрушение. Правда скоро откроется, мистер Куинн. Грядет мракобесие, и оно придет в пикселях, в ста сорока символах или даже меньше того. Поверьте, вы понятия не имеете, что вас ждет в скором будущем. Итак, в лучших апокалиптических традициях, великодушное и в то же время ужасающее небесное существо – коим являюсь я – позволит благородному пилигриму – коим являетесь вы – узреть ужасы грядущих событий.
– Ты не ангел, – удалось мне сказать с долей убеждения. – Но и не дьявол, и определенно не Морис Амбер.
– Ты в самой чаще леса, – голос повышался и понижался, нараспев протягивая «е» и «а». Я думал, как может механический голос звучать так уверенно и злобно. – Ты – лишь тихий голосок в чернильно-черной ночи, придавленный к странице. Ты ведь это понимаешь. Будь осторожнее со словами.
