и катится.
– Я бы пустил тебя в мир Земли: подыхай там, как хочешь. Если бы не знал, что ты не остановишься на малом, – искренне признался Сумеречный Эльф, ведь он не желал смерти льору.
– На малом? – Нармо поморщился, разыгрывая свое представление, задумчиво поглаживая щетину. – Да, пожалуй, толкать вещества ячеду будет как-то… мелко! Для льора.
Пальцы его постоянно шевелились, точно у вора, глаза то экзальтированно выкатывались из орбит, то демонстрировали сонную личину пренебрежения.
– Ты уже не льор. Ты просто вампир, нет, хуже. Ты стервятник! Нармо-Стервятник, – пытался вынудить его отступить от портала Сумеречный Эльф, но Нармо только выставил вперед указательный палец и легонько остановил им собеседника. Не магия – просто субординация.
– Какое лестное прозвище. Я запомню. Особенно забавно это слышать от оборванного бродяги без роду и племени, – неизменно кривились улыбкой губы чародея.
– Но этот бродяга может заставить тебя танцевать на одной ноге и крутить тарелочку на трости, если того захочет моя черная душа, – парировал Сумеречный Эльф, заставляя себя усмехнуться в ответ, хотя с разбитых губ тут же стекла струйка крови.
Странно… Он забыл исцелить рану этого тела или же рана выдала состояние его душевных метаний? Появление Нармо бередило их, раззадоривало. Как личность властелин кровавой яшмы не так уж раздражал, существовали и похуже, хотя бы тот упрямый тип с десяти островов. Но вот если бы Нармо Геолирт не имел возможности шантажировать… Применить бы свою силу, которая по одной лишь мысли неудавшегося Стража могла сокрушать целые континенты! Но на такую роскошь он как раз и не имел права. Да и роскошь ли? Или проклятье? Сотни раз он просил возможности исцелить смертельно больных, облегчить чьи-то муки, дать новый шанс для заблудших во мраке, прийти на помощь истошно зовущим.
Но тщетно: мироздание показывало, что случится, если нарушить его четко выстроенную канву. И Страж оставался недвижим, тихо погружаясь в бездну безумия. Дозволенного предела для его силы только и хватило бы на дешевые трюки с сознанием, как он обещал Нармо. Но, оказывается, тоже тщетно!
«Ах ты ж, шельма!» – отметил Сумеречный Эльф, когда попытался и правда сбить спесь с собеседника «на потребу своей черной душе», но стоило только попытаться взять под контроль его разум, как магия наткнулась на мощный блок. Нармо саркастично зааплодировал:
– Все еще недооцениваешь льоров. Как предсказуемо! Даже слишком. Такие дешевые фокусы проворачивай со своими клоунами с Земли, я их и чародеями-то назвать не могу. Наша магия – одна из самых мощных. Но есть загвоздка: порталов в другие миры нет, разгуляться негде.
– Ваш разгул – сплошное разрушение. И все же я кое-что знаю.
– Но толку-то? Все мы что-то знаем. Сведения – дорогая вещь. – Голос Нармо пропитали торжествующие нотки превосходства, он даже поднес палец к губам и демонстративно огляделся, точно на самом деле опасался шпионов. – О, я тоже кое-что знаю. Полагаю, ты никогда не поделишься этим со своим дорогим другом? Не хватит смелости, знаю, не хватит.
– Замолчи! И не смей говорить! Иначе я заставлю тебя замолчать! – прорезал полумрак тронного зала возглас Сумеречного Эльфа. Он дрожал от гнева, сердце больно колотилось в груди. Да какое же сердце? Видимость! Видимость тела, иллюзия жизни. Зато боль вины чересчур настоящая для могущественного призрака.
– А в чем, собственно, дело? Боишься, что Раджед расстроится? Или – ох, бедняжечка Эльф – больше не захочет видеть тебя в янтарной башне? – В голосе Нармо отчетливо проступили стальные нотки. – Весь мир построен на лжи. Эйлис или Земля – все построено на недомолвках и лжи. К примеру, я. Я для вас – зло. Зло должно быть повержено и посрамлено? Для начала ответьте, кто здесь настоящее зло, а кто абсолютное добро? Всё лишь ложь! Ты ее часть, великий лжец.
– Замолчи! Замолчи! – прорычал Сумеречный Эльф, но ныне в нем уже говорила тьма. Сначала бросило в жар, потом сковал вечный холод мрака. Тьма подступала, голос покидал пределы связок, разнося по стенам узоры темного инея. Меч сам собой оказался в руке, и лезвие понеслось к голове Нармо.
Наплевать, что мироздание запрещало убивать тех, кто не был обречен! В тот момент негодование затмило чувство долга, слишком уж навязчиво проклятый Нармо Геолирт напоминал о кровоточащем рубце, буквально ковырялся в этой ране своими грязными пальцами, как в могилах королей, разрывая саваны и выискивая каменья.
Сталь готовилась врезаться в податливую плоть, разорвать сухожилия, разломить кость. Но встретила в ответ призрачные, но не менее твердые когти. Два мага схлестнулись в поединке, энергетические нити натянулись струнами. На недоступном человеческому восприятию уровне реальности загудел тяжелый инфразвук от их соприкосновения, затем взвился до ультразвука, точно кто-то резко неумело провел смычком. Напротив – лицом к лицу сошлись два матерых профессионала.
Нармо глядел в упор на Сумеречного Эльфа, не прекращая скалиться. Конечно, ведь он практически намеренно провоцировал, испытывал себя. Лезвия мечей скрежетали, почти не двигаясь, сцепившись, как два быка рогами. И не меньшей дикостью сквозили ожесточенные лица противников. Сумеречный Эльф отмечал моральное сходство: беспринципность и отвращение к себе, вечная насмешка над собой. Нармо посреди разгоравшейся битвы еще успел ввернуть фразу:
– Меч? Ты посмотри, как предсказуемо. Давай, давай разнесем всю башню! А потом ты будешь убирать. Нехорошо же в гостях оставлять мусор.
Сумеречный Эльф вдруг громко втянул воздух и отскочил где-то на метр. Тон Нармо отрезвил его, напомнил, что самый опасный зверь – это он сам, его тьма, которая при освобождении жаждала сокрушить башню. Одну, другую, весь Эйлис и еще энное количество миров. И что бы он сказал Раджеду? А Софье, сестра которой все еще спала под волшебным колпаком? Зверь… Убийца… Маньяк… Адский шут. Нармо видел его насквозь через призму себя самого.
– Ну, давай без меча, просто посидим и позлословим. Ты мне даже этим нравишься, – усмехнулся Сумеречный Эльф, радуясь, что хотя бы враг вовремя выдернул его из тьмы. Да и враг ли? Он, возможно, требовал законного возмездия. А вот на Землю рвался совсем незаконно.
– Какие откровения! Но легко говорить то, за что не несешь ответственности, – изобразил польщенность Нармо, поправляя свалявшиеся бахромы плаща. – Как насчет более весомых тайн?
– Всему свое время, – отвернулся Сумеречный Эльф, делая вид, будто изучает сплетения лепнины, и мимоходом восстанавливая то, что недавно повредил сам янтарный льор.
– О да, время – главный двигатель уничтожения, – с какой-то великой торжественностью начал Нармо, подхватывая со стола витой подсвечник и задумчиво проводя рукой вдоль пламени. – Время-время стирает секреты… Все мы храним чьи-то тайны. Конечно, Раджед не поверит
