и я заметила, как его глаза на мгновение потеплели. Затем он развернулся и пошел в сторону столовой, оставляя меня одну.
Я поспешила к себе в комнату, чувствуя, как усталость наконец-то начинает брать свое. День выдался действительно непростым ‒ столько событий, столько переживаний. Мне просто необходим был отдых.
Войдя в комнату, я сразу направилась в ванную. Умылась холодной водой, немного взбодрившись и вернувшись обратно, подошла к шкафу, чтобы переодеться в более удобную ночную сорочку. Пальцы привычно расстегивали пуговицы, но мысли мои были далеко.
Образ Альберта не выходил у меня из головы. Его сдержанность, его едва уловимая нежность ‒ все это тянуло меня к нему магнитом. А ведь я раньше никогда ни в кого не влюблялась. А тут...
Нет!
Мотнула головой, скидывая наваждение.
‒ Фантазерка! ‒ буркнула себе под нос, всплеснув руками.
‒ И чего же ты себе нафантазировала?
От неожиданности я подпрыгнула на месте и прижала ладони к груди, где гулко-гулко билось сердце.
‒ Ох, бездновы ангелы! ‒ воскликнула я, оборачиваясь.
Альберт стоял с подносом в руках в дверях, а на лице его красовалось неподдельное смущение.
‒ Прости... Я не хотел тебя напугать. Все слуги заняты внизу... И я... Решил... ‒ мужчина, начавший так быстро оправдываться, вдруг как будто увяз в словесном болоте. Его взгляд скользнул от моего лица вниз, и я только сейчас поняла, что стою в одной невесомой сорочке.
Щеки мои предательски зарумянились. Но не из-за смущения. Вовсе нет. А потому, что внизу живота вдруг образовался горячий комок. Стыдно признаться, но мне до мурашек по коже нравился затуманенный взгляд барона. То, как он скользил от шеи к вырезу сорочки и как спускался ниже, к груди. Ткань ведь была тонкой. Почти прозрачной...
Бездна! Что я творю! Стою, как статуэтка на продаже.
Кинувшись к кровати, я стянула мягкий вязаный плед и окуталась им. Барон тоже отмер. Скривился. И, стиснув глаза, поставил поднос на пол.
‒ Вот. Это тебе... Приятного аппетита. И спокойной ночи…
И дверь за мужчиной закрылась. А я, застонав, рухнула на постель и раскинула руки в стороны. И захохотала, не в силах удержать внутреннее напряжение.
Да я не просто влипла. Я, кажется, окончательно сошла с ума.
Глава 56
Офелия
Спала я плохо. Крутилась, вертелась, пялилась в потолок, пряталась под подушкой. Тщетно. К середине ночи стало отчетливо ясно, что уснуть я больше не смогу.
Как бы не пыталась.
Рыкнув, скинула с себя одеяло и резко встала. Холодный пол прошелся мурашками по ногам, но я даже не поморщилась. Наоборот, было даже приятно немного отрезвит мысли.
Альберт никак из них не выходил. Его противоречивое поведение. Слова, что разнились с действиями. Его взгляд. От воспоминания как барон меня разглядывал, по телу разлилась приятная истома. Я легко читала в его глазах восхищение. И, кажется, даже желание.
Я не была наивной девушкой, я видела мир во всем его проявлениях. Я знала, что любовь ‒ это не всегда светлые чувства и розовые облака. Иногда она бывает темной, опасной, страстной.
А еще... Невозможной.
На языке почувствовался вкус горечи. Даже если на долю секунды предположить, что мои чувства к Альберту созвучны и отзываются в нем так же сильно, то это не отменит того факта, что он проклят. Любое мое неосторожное касание ‒ и он потеряет часть себя. А последнее чего я хотела ‒ лишить его остатков дара. И связанной с ним жизни.
Медленно подойдя к окну, я отодвинула штору и обхватила себя руками, глядя на ночной Эденхолл. Имение, погруженное во тьму, казалось умиротворенным, но внутри меня все клокотало от несправедливости.
‒ Флавия... Ты ведь все знала... Зачем же связала нас вместе?
Собственный голос в тишине показался далеким и чужим. Меня разрывало в разные стороны. С одной стороны, я обязана была спасти Роберта от хвори. Он не заслужил подобной участи, как и все остальные горожане. А с другой ‒ мне хотелось все силы направить на поиск противоядия против проклятия Альберта. Чтобы хоть раз иметь возможность просто дотронуться до его красивого мужественного лица.
Я прикусила губу, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и отчаяния. Альберт был проклят, и любые наши отношения были обречены на провал. Горькие слезы подступили к глазам, но я упрямо сморгнула их. Нет, я не позволю себе слабости. Я должна быть сильной ради Роба.
А чувства... Как-то я жила без них раньше.
Выпрямив плечи, я пару раз глубоко вздохнула и, наконец, ощутила, как напряжение в теле стало отступать. Жить куда проще, когда есть цель. Вот и мысли буду гнать в ту же сторону. Нечего киснуть на ровном месте.
За спиной послышался тихий шорох. За ним по спине пробежалась волна холода, а волосы на затылке привычно встали дыбом.
‒ Ночь на дворе, ‒ тяжело вздохнув, я обернулась. ‒ Чего не дождалась утра?
Роуз висела голубой дымкой в воздух кривя хорошенький носик. Сама же прекрасно понимала, что приходить в такой час не очень тактично.
‒ Но ты же не спишь?
Возразить мне было нечего.
‒ Как видишь, ‒ развела я руками. ‒ Что-то случилось?
Роуз неловко замялась, ее голубоватое сияние на мгновение потускнело. Я видела, что она явно смущена и не знает, как начать разговор.
‒ Ничего не случилось. Просто... ‒ душа на секунду замялась и потупила взгляд. — Просто я тут поразмышляла над твоими словами. Про Нирама...
Так вот кто был тайной любовью девушки. Стекольщик из Сандариса. По крайней мере, теперь было понятно, почему мать Роуз не приветствовала из отношения. Ведь он был чужаком с кожей цвета молочного шоколада. Такого жениха не пожелала бы для своей дочери любая жительница Макинберда.
‒ Только не надо меня осуждать... ‒ в глазах призрака мелькнуло возмущение и желание защитить свои чувства.
‒ Я бы и не стала! ‒ поспешила успокоить Роуз. ‒ Для меня любовь не имеет рамок.
Произнесла в порыве и тут же поняла, что честна перед девушкой. И это осознание пришло ко мне совсем недавно.
‒ О-о-о, так ты тоже... ‒ Роуз легко догадалась о моих чувствах. ‒ Барон красив.
‒ И моим никогда не будет, ‒ зачем-то призналась я и тут же отмахнулась. ‒ Так что именно тебя привело ко мне в столь поздний час?
И вновь Роуз вся замерцала, как будто от сильного бесконтрольного волнения. Ей понадобилось время, чтобы признаться:
‒ Я
