но уверенно.
— Я полюбил тебя еще будучи мелким пацаном, которому хватало смелости лишь на взгляды, брошенные тайком. Я тогда еще не знал, насколько крепко влип в тебя, Дубова. Я пронес свою влюбленность через года, и сохранил до нашей с тобой встречи. Судьба… случайность… не важно…но мы с тобой встретились. Саш, ты знаешь всю мою подноготную и все мои неприглядные стороны, но не смотря на это, ты не отвернулась, не прогнала. — Он перевел дыхание, а я с замиранием сердца ждала продолжения. — Ты приняла меня и сделала самым счастливым на свете, подарив и свою любовь. Знаю, возможно я тороплю события, да и я сам пока не внушаю нужного доверия, ведь толком еще не встал на ноги, но я обещаю подарить тебе и нашему малышу лучшее будущее и разделить его с вами, и сделаю для этого все, что в моих силах, это то, в чем я уверен, поэтому Александра Дубова согласишься ли ты стать моей женой? — Раскрывает передо мной маленькую бархатную коробочку, в которой находится небольшое аккуратное кольцо.
У меня уже от одной только Левиной речи глаза на мокром месте были, а уж от созерцания Левы с кольцом меня все — таки прорвало.
ДА! Хочется прокричать мне на всю округу!
Да только заветное слово застряло комом в горле.
Не могу так. Лев ведь пока не знает, что я сделала…
— Лева, поднимись пожалуйста… — произношу сквозь слезы.
— Это… — но он не двинулся и с места, все также продолжая смотреть на меня не отрываясь, на лице моего мужчины отражается растерянность, и что самое для меня отравляющее, я вижу на дне его голубых глаз боль. — Это — нет? Правильно?
— Нет же, мой глупый… я так сильно тебя люблю, и очень хочу семью именно с тобой. — Освобождаю свои руки от перчаток и беру его лицо в свои ладони.
— Львенок мой, ты самое лучшее что со мной случилось… но прежде чем дать ответ, ты должен кое — что узнать… — как тяжело это произносить, но надо, я даже рада выговориться сейчас в эти минуты уходящего года, пусть все недомолвки и тайны останутся в прошлом. — В тот день, когда Крамор подошел ко мне на стоянке, он сказал, что у него есть на тебя компромат. Он как-то разузнал о том, что творилось с тобой в тюрьме, и я думаю, рано или поздно он использует эту информацию… поэтому я решила действовать на опережение и не только из-за Крамора. Раз ты решил принять участие в отборочных, то ты неизбежно станешь известным, а значит журналисты все равно раскопали бы все сами, и я уверена не упустили бы возможности проехаться по тебя катком.
Ты ведь знаешь, как СМИ любят очернять людей? Поэтому я попросила свою знакомую журналистку написать о тебе статью, рассказав в ней правду, а не выдумку, предназначенную для единственной цели облить человека помоями с ног до головы. А именно это и произойдет, если мы ничего не предпримем первыми. Я знаю, как это выглядит… за твоей спиной… без твоего согласия я приняла подобное решение… и мне очень жаль… но я должна так поступить, чтобы защитить тебя.
Мгновения повисшей тишины показались мне вечностью, но тихий и уверенный голос Льва наконец разрушил эту гнетущую паузу.
— Саш… вот умеешь же ты нагнать тревоги. Чуть до кондратия не довела, ей богу! — Выдыхает будто облегченно. — Я уж думал, ты меня бросить собираешься! Нельзя же так пугать! — Проходится огромной пятерней по припорошенным снегом волосам. — А что на счет статьи… если ты решила, значит так нужно. Это все, что я могу сказать. Я тебе полностью доверяю, Дубова. Можешь делать, что хочешь. Я весь тебе принадлежу. — Прикладывает мою подрагивающую ладонь к своим губам и целует, наглец такой, не отрывая от меня своего пристального взгляда — рентгена. Будто в душу смотрит, ей богу. — Лучше скажи уже наконец, ты согласна стать моей женой?
— Конечно же, ДА!
Лев вынимает из коробочки кольцо и надевает на мой безымянный палец, следом его горячие, словно жаркий огонь губы обжигают это место своим прикосновением.
Поднимается, выравниваясь во весь рост, а я все оторваться от его светящегося искренним счастьем лица не могу…
Какой же ты красивый, Лев мой… гордый хищник на ринге, и мой ручной Львенок дома… ну как тебя можно не любить?
— Лева, я же обещала сказать, если мне что-нибудь будет нужно?
— Я так и знал! Замерзла? — Спрашивает хмуро. — Пойдем быстрее в дом, напою тебя горячим чаем. — Потянул меня в сторону крыльца.
— Боже, Лева! — Смеюсь, хохоча от души. Свободно и весело так, как уже давно не смеялась. — Ты меня не дослушал! Все сам за меня надумал!
— И? — Останавливается. Выгибает бровь. — Чего же ты хочешь, Саш? Только скажи, все сделаю!
Приближаюсь к нему, чуть приподнимаюсь на носки, и шепчу на ухо. — Тебя хочу, Быков! — Выдыхаю.
— Что ж ты разу не сказала! — Расплываются его губы в улыбке чеширского кота. — Желанье беременной женщины закон, который нужно исполнять безотлагательно.
Подхватывает на руки, и чуть покружив под мой заливистый хохот, вперемешку с поцелуями заносит в дом.
Раздеваемся, нетерпеливо стаскивая всю лишнюю сейчас одежду.
Вваливаемся в гостиную, и не разрывая поцелуя, укладываемся на диван. Я сверху.
Зацеловываю улыбку, втыкаюсь носом в шею, растворяясь в его головокружительно запахе.
Мы встречаемся взглядами. Его — полыхающий, обжигает меня до внутренностей, и весь жар скручивается и копится внизу живота. Тело подо мной дергается в нетерпеливой судороге, мне и самой уже хочется поскорее почувствовать его в себе.
Его руки проходятся по моей ставшей невероятно чувствительной полной груди, и это становится последним спусковым крючком.
Нетерпеливо дергаю его ширинку вниз, обхватывая раскалённый каменный член.
Перехватывая член из моих пальцев, он тут же вдавливается в мою ноющую, измученную голодом плоть.
— Мы аккуратно, да? — Шепчет перед тем, как начинает медленно растягивая входить. А как только оказывается полностью во мне, начинает двигаться, бедра трясутся от его толчков. Я слепну, хватаясь за него, кажется царапаю плечи…
Он хрипло шепчет мне в ушко что-то горячее и ласковое, но я все равно не могу ничего разобрать, в ушах стук крови. А все мое внимание там… утонуло в его прикосновениях, руках блуждающих по телу, в нарастающем с каждым мгновением нашей близости удовольствии.
Его член распирает меня изнутри. Чувствую приближение конца первого раунда.
Обхватывая его лицо ладонями, заглядываю в невменяемые глаза Льва. Обмираю от кайфа видеть, как он завис на грани
