растормошить, — сказала Хрули, — Бесполезно. Даже иллюзиями его развлекали, не реагирует.
— Молчит? Это хорошо, — сказал Ли Бо, — Не люблю болтливых Праведников, а Святош тем более, как откроют рот, так сразу наставления начинаются о праведной жизни.
— Он просто сидит и смотрит вникуда, Ван. — тихо сказала Джинг. — Это жутко.
— Да мы уже поняли, — буркнул Лянг, — Молчит и молчит, оно и понятно — человек жил среди мертвяков столько лет, я бы тоже замолчал.
— Боюсь, — вздохнул Ли Бо, — Что ты никогда не замолчишь.
Я посмотрел туда, где сидел Праведник и пошел. За мной семенили Лисы, а жаба… жаба, полупрыгала впереди. Видно, тоже хотела поближе взглянуть на Праведника. Я даже не думал, что Чунь Чу может так тихо ходить. Может она себе как-то своей левитацией помогает? Даже следов на земле не остается.
Я остановился в шаге от Юань Ши. Он сидел, обхватив колени руками, и не двигался.
Я медленно подошёл ближе, стараясь не делать резких движений, а потом присел рядом, присматриваясь к этому человеку. Его тело было невероятно худым, бедра просвечивали сквозь остатки изодранной робы, а его пепельные волосы были спутанными.
Но хуже всего были глаза. Они были открыты и смотрели куда-то вперед. В них не было ничего — ни мысли, ни эмоции, ни даже боли… просто пустота.
Вот, значит, как выглядит человек, которого ломали столетиями, заставляли предавать свое Дао день за днем, год за годом, век за веком. Тело еще живо, сердце еще бьется, легкие еще дышат, но внутри что-то угасло.
— Меня зовут Ван. Вы теперь в безопасности. Все цзянши мертвы, а Храм очищен. — сказал я тихо.
И… не последовало никакой реакции. В принципе, ожидаемо.
— Мастер Юань Ши? — еще раз окликнул я его, надеясь, что на имя-то он отзовется.
— Ван, он вообще живой? — спросила Чунь Чу.
— Живой, — ответил я, хотя в этот момент не был до конца уверен.
— От него пахнет неправильно, — вдруг сказала Джинг. — Как от живого существа, в котором слишком много мертвого. Не как от цзянши, но… близко.
Я вздрогнул от этих слов, но понял, что она права. Было что-то в воздухе вокруг Юань Ши — едва уловимый запах тлена, который не должен исходить от живого человека.
— Ли Бо, — позвал я тихо. — Ты когда-нибудь видел такое?
Кувшин медленно подлетел ближе. Несколько секунд Бессмертный молчал, рассматривая Праведника.
— Видел, — наконец ответил он, и в его голосе не было ни тени обычного сарказма. — Давно, очень давно. Когда… а, неважно. Это состояние называют по-разному: «уход души», «внутренний разрыв», «сон без сновидений»… Суть одна — разум спрятался так глубоко внутрь, что уже не помнит дорогу назад.
— Его можно вернуть?
— Иногда можно. Если есть за что зацепиться.
Я активировал триграммное зрение и мир сразу изменился. Обычные цвета отступили, уступая место потокам Ци. Меня интересовал только Праведник: ответ на вопрос почему он такой, лежал или должен был лежать в его энергетической структуре.
Увиденное заставило замереть и покачать головой.
Если обычный практик для моего духовного зрения выглядел как сеть светящихся каналов, то с Юань Ши всё было иначе. Его Меридианы, конечно, всё ещё существовали (все до единого, и основные, и дублирующие), но они были жутко искалечены и покрыты чем-то вроде рубцовой ткани — темными, уродливыми наростами, которые я мгновенно узнал. Это были следы искаженных Символов Фу.
Каждый такой символ, каждое искажение его собственного мастерства оставляло след. Как если бы художника заставили рисовать собственной кровью и кровь эта отравляла его изнутри.
Они заставляли его создавать эти символы, пропускать через себя энергию, которая противоречила самой его сути, и каждый такой раз оставлял шрам. Это были только мои догадки, но думаю они были верны. А еще эти Символы уж больно напоминали цепи на меридианах. Возможно, кто-то поставил их туда, тем самым блокируя часть способностей и делая невозможным побег Праведника.
А его Дао…
Скорее всего он мог его потерять, и потому и впасть в это забытье, потому что одно дело быть в поисках Дао, как я, или Ли Бо, Лянг и Чунь Чу, а совсем другое — найти его и утратить.
На запястьях Праведника я увидел следы, как физические, от долгого ношения, так и энергетические, которых не было видно обычным зрением. Я разглядел кольца темной энергии, впечатавшиеся в плоть. Энергетические оковы — те, которыми его держали все эти столетия, — были, скорее всего цепями, которые в прямом смысле сковывали его Ци и не давали сопротивляться. Похоже, Чунь Чу каким-то образом сорвала эти оковы, освобождая Праведника. Вот только во время обыска руин я ничего такого не заметил.
Я отключил триграммное зрение и несколько секунд просто дышал, пытаясь успокоится. Как я могу помочь этому Праведнику? Я знаю и умею очень мало, но всё же моя Ци Просветленная, а это уже что-то, да и я умею перерабатывать плохую Ци… Может и тут мне удастся вытянуть из него все эти остатки и ускорить его выздоровление?
— Плохо? — спросил Ли Бо.
— Очень, — честно ответил я. — Его Меридианы повреждены, но не разрушены. Это можно исцелить. Наверное. Но это займет очень много времени. Там везде искаженные Символы Фу и всё покрыто рубцами и шрамами.
— Мда… — протянул Лянг, — Я думал, мы обретем союзника.
— А обрели больного, которому нужно помочь, — закончил за него Ли Бо. — Сколько ему потребуется времени на восстановление?
— Недели. Может, месяцы. И это только физическое исцеление. А то, что у него внутри… — я покачал головой, еще раз взглянув триграммным зрением на Праведника. — Душевные раны не лечатся Символами.
— Эй, Ван, — вдруг подал голос Лянг из кувшина. — А разве мы куда-то торопимся?
Я посмотрел на него задумавшись. Иногда карп говорил удивительно правильные вещи.
— Нет, — сказал я. — Не торопимся. Мы торопились спасти его.
— И спасли! — пискнула Хрули.
— Не без моей помощи, — сказала Чунь Чу.
— Да, ты сильно помогла, — согласился я.
— Значит, мы здесь задержимся, — констатировала Ло-Ло, подползая ближе. Она долго смотрела на Юань Ши, а её антенны то поднимались, то опускались, словно она ощупывала что-то невидимое. А потом сказала тихо, почти шёпотом:
— Его душа еще здесь, просто спряталась.
Мы все посмотрели на неё.
— Как это — «спряталась»? — спросила Хрули.
— Как улитка прячется в раковину, — объяснила Ло-Ло, и впервые в её голосе не было ни капли высокомерия или командных ноток. — Когда снаружи слишком больно, слишком страшно, или слишком… много, — душа уходит вглубь себя, сворачивается, закрывается. Это такая защита, последняя линия обороны. Он все еще там, внутри. Просто
