из которой он пил, и кисть, которой он писал. Как будто больше ничего этому человеку и не было нужно.
Я аккуратно положил обе вещи на землю рядом с чашкой, полной чая.
Мой чай уже остыл, и я его допил, но я ждал и смотрел на Праведника. Ждал, проявит ли он хоть какую-то активность или продолжит сидеть неподвижно.
С полчаса ничего не происходило и я уже начал думать, что моя идея не сработает, когда вдруг, в одно из его раскачиваний, его пустой взгляд на долю мгновения остановился на чашке. Это был словно образ реальности в бесконечном бредовом сне, и он ухватился за неё. Он увидел свою старую чашку и в тот же миг в его лице что-то изменилось.
Он застыл, перестав раскачиваться и его рука начала опускаться, медленно, с каким-то сверхусилием. Словно он вспоминал, как это делается. А потом его пальцы коснулись чашки и чуть-чуть сжались.
А потом он снова застыл. Рука так и осталась на чашке, глаза снова ушли в пустоту, но теперь он сидел уже иначе: левая рука всё ещё обхватывала колено, а правая лежала на старой глиняной чашке.
Он держался за неё, как утопающий держится за соломинку — это было уже что-то.
Совершенно неожиданно Пинг появился, — как умел появляться, — из ниоткуда. Медленно и осторожно, он прошел по траве и остановился рядом с Юань Ши.
А потом вдруг лег у его ног, свернувшись клубочком и закрыв глаза.
И я вдруг понял, что Пинг, столетиями живший в одиночестве среди страдания и смерти, лучше, чем кто-либо из нас понимал, что сейчас чувствует Юань Ши. Потому что он сам прошел через бесконечные годы одиночества, отчаяния и через ощущение, что весь мир забыл о тебе.
Не знаю, заметил ли Юань Ши кота или нет, но с виду в нем ничего не изменилось. Важно было другое — он дотронулся до чашки и откликнулся на Символ Очищения.
Это было начало.
Глава 14
Минут через десять я тихо поднялся и осторожно отошел от Юань Ши. Остывший чай было, конечно, жаль, но самое важное то, что Юань Ши ухватился за свою старую чашку, а значит через время он попробует мой чай. И я уверен, что мой чай всколыхнет в нем что-то, возможно даже надежду, что всё образуется и впереди у него еще есть Путь, который он за это время просто потерял.
Я отошел на край рощи и сначала подозвал лис, а затем и Чунь Чу, которая приземлилась рядом со мной, обдав порывом ветра. Ло-Ло, виляя хвостом, подползла тоже.
— Нам нужен серьезный привал, — сказал я, собрав всех своих спутников. — Минимум на несколько дней.
— Несколько дней? — переспросила Джинг. — Ты же говорил, что время не ждет?
— То было раньше, — отмахнулся я, — А сейчас всё изменилось: нефритовый цзянши уничтожен, Иньские жилы разрушены, Формация стоит, а главная угроза устранена. Нам всем нужно восстановить силы, а Юань Ши нужно время. Вместе со здоровым Юань Ши мы будем сильнее, чем сейчас, тем более… он точно много знает обо всей этой ситуации вокруг культа Черной Луны.
— Учишься думать, — качнулся в воздухе Ли Бо.
— Да тебе и самому нужно время, Ван, — добавила Ло-Ло, окинув меня оценивающим взглядом. — По тебе видно, что еще одного боя ты не выдержишь.
Я хотел возразить, но она была права: мои руки все еще изредка дрожали, а запас Ци был критически мал, да и мне кажется, я еще не отошел от потери крови. Я провел несколько дней строя Формацию, потом целый день сражался с цзянши и очищал храм. Мое тело было на пределе и ему требовалось восстановление и отдых до того, как придется сделать следующий рывок.
— Кроме того, — продолжил я, — мне нужно вернуться к естественной Иньской жиле и продолжить трансформацию дублирующих Меридиан. Без них я не достигну той силы, которая понадобится мне дальше. Ведь по сути нефритовый цзянши — это всего лишь стражник у ворот. Настоящие наши враги — Культ Черной Луны и секта Золотого Карпа — всё еще где-то там, и мы пока слабы для противостояния с ними.
К тому же Золотой Карп по-прежнему прячется на дне Черного Нефритового озера. Лянг, думаю, не забыл об этом.
— НЕ ЗАБЫЛ! — взревел карп, и вода в кувшине вскипела от его эмоций. — Я ПОМНЮ КАЖДОГО УБИТОГО КАРПА! КАЖДОГО!
Я посмотрел на Юань Ши у ручья (его было видно отсюда) рядом с которым, свернувшись клубочком, светился Пинг.
— Думаю, это место подходит для привала: тут есть ручей, деревья и никакой Иньской Ци поблизости. Но мне нужно будет возвращаться к жиле на медитации, хоть это и далековато, конечно.
— На мне можно добираться, — тут же вставила Чунь Чу, — Для меня любое расстояние — пара прыжков.
— Так уж и «пара», — вставил Лянг.
— Боюсь, что тебе придется оставаться с Праведником, — сказал я, — Я могу летать на панцире туда и обратно, это не проблема, Ци у панциря хватит. Безопасность Праведника прежде всего, иначе ради чего мы всё это делали?
Воцарилось короткое молчание.
— Тогда мы будем его тоже охранять, — сказал Джинг.
— Да, раз он такой важный, — добавила Хрули.
— Тоже мне, важный курица, — фыркнул Лянг, — Поважнее видали.
Ли Бо хохотнул.
Я промолчал, взглянув еще раз на место, где стояли мои спутники, вспомнив разрушенный храм цзянши и понял, что сейчас чувствую себя живым. Может, потому что кого-то спас? Сделал что-то, что действительно имеет значение здесь и сейчас? Ну а еще… за столько дней наконец-то никто меня не преследовал, и я никого не преследовал. Осталось разобраться с теми артефактами, которые я нашел, и вылечить Праведника. Почему-то я был уверен, что это возможно.
Я снова посмотрел в сторону Юань Ши.
За эти минуты он не изменился и всё так же сидел, обхватив колени и глядя вникуда. Правая рука по-прежнему лежала на старой глиняной чашке — его чашке, — и это был единственный знак того, что внутри этого разрушенного тела еще теплится что-то живое. Рядом с ним лежал Пинг, и от его призрачного тела исходило мягкое, теплое свечение. Хотя, конечно же, никакого тепла там не было.
Я тихо вернулся к Юань Ши и снова сел напротив него. Потом, не говоря ни слова, заварил себе новую чашку чая и начал медленно и неторопливо пить, ощущая каждый глоток.
Я же теперь никуда не спешил, как когда-то и учила Бай-Гу. Хорошая была черепаха и… учитель. Пусть
